Судебно-психиатрическая оценка психических расстройств у лиц с синдромом зависимости от алкоголя в гражданском деле по признанию сделки недействительной в гендерном аспекте

диаграмма

Е.В. Королева, А. Б. Рахманов, Л.Н. Урядникова

На современном этапе, развития экспертологии возрастают требования к повышению обоснованности экспертных заклю­чений. В гражданских делах по признанию сделки недействи­тельной вынесение экспертного заключения основывается на установлении соотношения медицинского критерия несделкоспособности с юридическим критерием. При этом большое значение имеют четкая квалификация психопатологических расстройств и установление характера их влияния на интел­лектуальный и волевой компоненты юридического критерия несделкоспособности (Харитонова Н.К., Королева Е.В.. 2004, 2009).

Сложность экспертной оценки психопатологических рас­стройств у лиц с синдромом зависимости от алкоголя связана с выраженным клиническим полиморфизмом психопатологи­ческих расстройств, в том числе зависящим от влияния гендер­ных и возрастных факторов. Симптоматика патологического влечения к алкоголю многообразна и изменчива, подвержена значительным индивидуальным и временным колебаниям (Альтшулер В.Б., Иванец Н.Н., Кравченко С.Л., 2006).

По мне­нию авторов, специфичность синдрома зависимости от алкоголя у женщин в определенной мере обусловлена тесной взаимос­вязью с личностными и аффективными расстройствами. На начальных этапах злоупотребления прослеживалась четкая за­висимость начала злоупотребления алкоголя от аффективных и личностных расстройств, по мере усиления злоупотребления алкоголем на первый план выступали собственно симптомы синдрома зависимости от алкоголя. Авторы указывают, что для женщин в большей мере характерны периодические формы употребления алкоголя, спровоцированные психогенными факторами и психопатологическими расстройствами.

При этом псевдозапои имеют тенденцию к трансформации в ис­тинные запои, утрачивается связь употребления алкоголя с внешними обстоятельствами, отмечается снижение толерант­ности к алкоголю. Патологическое влечение к алкоголю в этих случаях определялось собственно алкогольными включениями с преобладанием депрессивного компонента, аффективные расстройства усугублялись за счет их взаимодействия.

Развитие синдрома зависимости от алкоголя в сочетании с коморбидными аффективными расстройствами определяло его неблагоприятное течение (Bolton J.M., Belik S.L., EnnsM.W. et al., 2008; Fahlke C.. Berggren U., Berglund K.J. et al., 2012). При сочетании синдрома зависимости от алкоголя и депрессии развитие каждой из форм психического расстройства увели­чивало вероятность возникновения другой. В этом случае де­прессивные эпизоды у женщин протекали в тяжелой форме, проявлялись аффектом тревоги, бессонницей, суицидальными тенденциями (Schuckit М.А., 2009; Boden J.M., Fergusson D.M., Horwood L.J.. 2012). Дифференцированный подход к оценке клинических особенностей течения синдрома зависимости от алкоголя способствует более точной квалификации психо­патологических расстройств и повышению доказательность экспертных выводов.

Примером является комплексная судебная психолого-психиа­трическая экспертиза в отношении П., 1975 г.р., проведенная в 2016 г. в связи с гражданским делом по исковому заявлению инвестора К. о взыскании на заложенное имущество в виде квартиры. Из анам­неза известно, что наследственность психопатологически отягощена, отец и оба брата матери П. злоупотребляли алкоголем. Раннее раз­витие без особенностей. В школу была определена своевременно, окончила 11 классов, техникум по специальности “бухгалтер-эконо­мист”. Впервые попробовала алкоголь в возрасте 16 лет, состояние алкогольного опьянения сопровождалось повышением настроения, активностью. По профессии не работала, занималась частным пред­принимательством, торговала на рынке промышленными товарами.

С 1998 г. состояла в гражданском браке, родила двух дочерей. С 28 лет совместно с мужем стала употреблять алкогольные напитки, в 2005 г. с ним рассталась. С этого времени стала злоупотреблять алкоголем, ситуационный и качественный контроль был утрачен в течение 2—3 лет, сформировались амнестические формы опьянения, отмечались псевдозапои продолжительностью до двух недель, пере­рывы в употреблении алкоголя были до одного месяца. Несмотря на это, активно продолжала трудовую деятельность, работала продав­цом в магазине, социальным работником. В 2010 г. купила двух­комнатную квартиру, проживала совместно с дочерями. В тот пери­од гражданский муж подэкспертной был привлечен к уголовной ответственности, находился в местах лишения свободы. Подэкспертная с 18.11 по 15.12.2010 г. проходила лечение в наркологической боль­нице с диагнозом “Синдром зависимости от алкоголя. Употребление в настоящее время (активная зависимость). Средняя стадия зависи­мости. Опьянение (острая алкогольная интоксикация) легкой сте­пени. неосложненное”. В этот период толерантность к алкоголю достигла 0,5 л водки в сутки. Выявлялся абстинентный синдром по соматовегетативному типу, проявлявшийся слабостью, подавленным настроением, потерей аппетита, тошнотой, дрожью в теле, влечени­ем к спиртному, бессонницей. В психическом состоянии подэксперт­ной отмечалось, что она была ориентирована правильно. Внешне опрятна. Выражение лица было тревожным, подавленным. Мимика обеднена. На вопросы отвечала тихо, односложно, словарный запас был беден.

Настроение было снижено, с тревожным оттенком. Говорила, что начала злоупотреблять алкоголем после развода с мужем, когда у нее снизилось настроение, появились тоска, пода­вленность, бессонница. Во время беседы высказывала свои пере­живания о детях, испытывала чувство вины но отношению к ним. Мышление было последовательным, конкретным. Память ослабле­на на текущие события. Критика к заболеванию была формальной. В первые дни в отделении настроение подэкспертной было неустой­чивым, отмечалась тревожность. На фоне терапии, в том числе анти­депрессантами и нормотимиками, настроение улучшилось, в отде­лении быстро адаптировалась, общалась с больными. При анализе личностной структуры были выявлены такие черты: потребность занимать доминирующую позицию, в признании и независимости, стремление к порядку и аккуратность. Курс лечения завершила внутривенным введением препарата “торпедо” сроком на 12 месяцев. Была выписана с диагнозом “Синдром зависимости от алкоголя, ремиссия в предохраняющих условиях. Средняя стадия зависимости.

Периодическое употребление. Среднепрогредиентное течение. Алкогольная жировая дистрофия печени’’. В сентябре 2013 г. ее стали посещать несколько неизвестных ей ранее людей, которые сообщили, что отбывали наказание совместно с ее мужем и он должен им большую сумму денег.

Требовали у нее деньги, угрожали ей и ее детям. Чтобы расплатиться с ними, 20.12.2013 г. II. заключила до­говор возмездного денежного займа с К., в соответствии с которым она взяла у него в долг денежные средства под залог свой квартиры. 09.01.2014 г. между сторонами был заключен договор об отступном, где было указано, что люди, состоящие на регистрационном учете в данной квартире, теряют право пользования этой квартирой. В со­ответствии с договором 21.01.2014 г. право собственности на кварти­ру перешло от подэкспертной к К. 07.02.2014 г. П. заключила с К. договор купли-продажи квартиры, согласно которому продолжила проживать в спорной квартире со своими детьми за арендную плату в размере 80 тыс. рублей. 18.03.2014 г. П. обратилась в суд с исковым заявлением о признании договора об отступном недействительным. Исковые требования П. мотивировала тем, что во время заключения сделок неустановленные лица вымогали у нее деньги путем шанта­жа, угрозы жизни и здоровью ее детям.

Она была вынуждена об­ратиться в брокерскую организацию с целью получения кредита под залог имущества, где ее ввели в заблуждение в силу ее эмоциональ­ного состояния. Подчеркивала, что она не понимала своих действий, заключила договор возмездного денежного займа с инвестором К., который под залог ее квартиры дал ей определенную сумму денег, а именно 215 тыс. рублей. В указанный срок П. деньги вернуть не смогла и, но понимая, что делает. 09.01.2014 г. заключила договор об отступном за 2 млн рублей (реальная стоимость квартиры 7-7.5 млн рублей). 07.02.2014 г. с К. был оформлен предварительный договор купли-продажи квартиры. II. продолжила проживать с детьми в спорной квартире на основании договора аренды от 25.02.2014 г. Как следует из амбулаторной карты психотерапевти­ческого больного, при осмотре 21.04.2014 г. П. жаловалась на плак­сивость, потерю аппетита, потерю веса, нежелание жить, сниженное настроение, тревогу за детей. Сообщала, что отмечала ухудшение состояния с сентября 2013 г., когда явились трое неизвестных ей людей, стали вымогать у нее деньги, угрожать детям.

Сообщала, что депрессии начались в 1999 г. после пожара в доме, а также в связи с алкоголизацией мужа, в эти периоды злоупотребляла алкоголем. Во время беседы постоянно плакала. Психотической симптоматики не выявлялось. Был поставлен диагноз: “Пролонгированная депрес­сия и тревожная реакция вследствие расстройства адаптации”. При повторном посещении психиатра 05.05.2014 г. подэкспертная сооб­щила, что допускала прием алкоголя вместе с лекарствами. Была заторможена, как только переступала порог кабинета, начинала плакать. 14.05.2014 г. в судебном заседании подэкспертная показа­ла, что деньги, полученные у К., отдала вымогателям, что при за­ключении договора она находилась “в алкогольном опьянении и психическом расстройстве, практически не спала, были постоянные депрессии”.

Свидетель, являющаяся приемной дочерью подэксперт­ной, показала, что ее мать регулярно выпивала с сентября 2013 г., была в состоянии депрессии. В отношении П. была проведена амбу­латорная судебно-психиатрическая экспертиза в Центре. В психи­ческом состоянии отмечено, что она была подавлена, угнетена, за­торможена, все время плакала. Рассказала, что злоупотребляла алкоголем, пила запоями, абстинентный синдром проявлялся тре­вожностью, головной болью в области затылка, “депрессией”. Говорила, что у нее и ранее были “эпизоды депрессии”. Обстоятельства судебной тяжбы в целом понимала правильно, подчеркивала, что в денежных долгах увязла из-за криминальных лиц, которые, угрожая расправой ее детям, вынудили ее подписать кабальные для нее до­говоры с К., в общей сложности отдала вымогателям около 2 млн ру­блей. В настоящее время они ее не беспокоили, “исчезли”.

Говорила, что в период совершения юридических сделок она ежедневно с утра употребляла пиво. Подэкспертная была фиксирована и погружена в психотравмирующую ситуацию судебного процесса. Мышление несколько обстоятельное, эмоционально-зависимое. Интеллектуально-мнестические функции несколько снижены. Эмоциональные про­явления неустойчивы, была слабодушна, плакала. Было рекомен­довано направить П. на стационарную комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу. При стационарном освиде­тельствовании 26.02.2015 г. П. держалась скованно, напряженно. Голос был тихий, монотонный, выражение лица страдальческое, периодически начинала плакать. На вопросы отвечала после паузы, временами односложно. В беседе не всегда могла выразить свою мысль, использовала общие слова, выражения, употребляемые в обиходе. Рассказывая о себе, обнаруживала ограниченный словарный запас, в беседе со временем утомлялась. Цель обследования пони­мала формально, говорила, что “лишилась всего, дети остались без крыши над головой”.

Анамнестические сведения сообщала не всег­да последовательно, испытывала некоторые затруднения при дати­ровании основных событий своей жизни. Предъявляла жалобы на слабость, периодические головные боли, головокружения, колебания артериального давления, снижение памяти, нарушения сна с труд­ностями засыпания. Рассказывала, что она на протяжении послед­них лет злоупотребляла алкогольными напитками, алкоголизации носили запойный характер, повышалась толерантность (более 0,5 л пива или более 0.5 л водки в сутки), после их употребления не пом­нила происходившего накануне.

При описании абстинентного син­дрома поясняла, что после прекращения употребления алкогольных напитков она испытывала тошноту, головную боль, иногда отмеча­лась рвота, возникали тревога, дрожь во всем теле, потливость, не могла уснуть. При изложении обстоятельств гражданского дела голос дрожал, начинала плакать. Рассказывала, что к ней обратились ранее незнакомые люди, пояснили, что находились в местах лише­ния свободы вместе с ее сожителем. Они утверждали, что он задол­жал им крупную сумму денег и ей придется за него расплачиваться. Стали высказывать угрозы в отношении ее жизни и здоровья, а также ее детей, в доказательство серьезности их намерений они демонстрировали ей фотографии ее дочерей. В тот период П. сильно переживала, не находила себе места, пыталась связаться с бывшим сожителем. С сентября 2013 г. стала постоянно выпивать, находилась в “панике’’, не знала, где найти деньги, чтобы обезопасить себя, боялась обратиться за помощью как к своим близким, так и в право­охранительные органы. Пыталась взять кредит в банке, но ей везде отказывали, не знала, как справиться с тревогой и напряжением, практически не ела. не спала. Обратилась в брокерскую контору, где ей представили К. в качестве инвестора.

Получив от него денеж­ные средства, передала их вымогателям, после чего они исчезли. Утверждала, что при подписании договора займа и об отступном ее убедили в том, что все это временно, как минимум в течение года она сможет выплатить К. долг и вернуть себе квартиру. Утверждала, что при подписании документов она их не читала, не понимала про­исходящего. хотела поскорее отдать деньги вымогателям, чтобы они оставили ее семью в покое. В тот период испытывала постоянное желание употребить алкоголь, чтобы у нее прошли “неприятные ощущения”. Впоследствии оказалось, что К. переоформил квартиру в свою собственность, дал ой всего несколько недель на возвращение долга, затем сдал ей в аренду ее же квартиру за 80 тыс. рублей и стал требовать ее выселения из квартиры с детьми. Дополняла, что с осени 2013 г. до марта постоянно находилась в депрессии и запой­ном состоянии, паника не проходила, не могла найти выход из сложившейся ситуации.

В последующем продолжала употреблять спиртное. Мышление было конкретным, обстоятельным, временами непоследовательным. Суждения были незрелыми, легковесными, противоречивыми. Эмоциональные реакции были неустойчивыми, лабильными. Словарный запас и объем знаний были ограничены. Память была снижена, интеллект невысокий. Критические и про­гностические способности своего состояния и сложившейся ситуации были недостаточны. При экспериментально-психологическом ис­следовании в личностной, эмоционально-волевой сферах обнаружи­вались снижение фона настроения, эмоциональная лабильность с уходом в мир внутренних переживаний, снижением самооценки, постоянной тревогой, пессимистической оценкой и неуверенностью в будущем. Подэкспертной были свойственны сдержанность в по­ведении, склонность держать переживания “в себе”, фиксация на неудачах, тревожность, недоверчивость, склонность к самоанализу, самобичеванию, чувству вины, неуверенности в себе, пессимизму, накоплению эмоционального напряжения с фиксацией тревоги, снижением активности, уменьшением количества межличностных контактов, отгороженностью от внешнего мира, уходом в мир пере­живаний с недостаточной оценкой реальной ситуации, снижением критики и прогноза.

Комиссия пришла к заключению, что П. в юридически значимый период, при заключении договора об отступ­ном от 9 января 2014 г. страдала психическим расстройством в форме расстройства личности и поведения вследствие злоупотребле­ния алкоголем (F 10.21. по МКБ-10), а также обнаруживала депрес­сивный эпизод средней стадии (F32.1, по МКБ-10). Подэкспертная при подписании договора об отступном 9 января 2015 г. находилась в таком состоянии, которое нарушало ее свободное волеизъявление и лишало ее способности понимать значение своих действий и ру­ководить ими. 22.04.2015 г. суд вынес решение о том, что исковые требования П. к К. о признании договора об отступном недействи­тельным, применении последствий недействительности сделки удовлетворить. Как следует из материалов гражданского дела, 21.07.2015 г. К. подал исковое заявление с просьбой восстановить государственную регистрацию залога квартиры, по договору залога недвижимости от 20.12.2013 г., взыскать с II. денежную сумму в раз­мере 3911 105 рублей, обратить взыскание на имущество в виде квартиры, установить начальную продажную стоимость имущества в размере 5 млн рублей, определив порядок реализации имущества с публичных торгов. 28.09.2015 г. II. было подано встречное исковое заявление с просьбой признать договор возмездного денежного за­йма от 20.12.2013 г. п договор недвижимости от 20.12.2013 г., за­ключенные между II. и К., недействительными. При комплексном психолого-психиатрическом свидетельствовании в Центре невроло­гом был поставлен диагноз: “Последствия токсического воздействия на центральную нервную систему с рассеянной микросимптоматикой, вегетососудистой неустойчивостью’.

психиатр деменция старик

В описании психического со­стояния отмечено, что П. внешне выглядела соответственно своему возрасту, опрятно, аккуратно одета, причесана. Мимика соответство­вала теме беседы. Голос был модулирован, речь в обычном темпе. На вопросы отвечала подробно, нс всегда в плане заданного, иногда излишне вдаваясь в детали. Хорошо ориентировалась в обстоятель­ствах текущего гражданского процесса, подробно рассказывала, как собирала справки, нанимала адвокатов. В беседе со временем утом­лялась. Анамнестические сведения излагала не всегда последова­тельно, испытывала затруднения при датировании некоторых со­бытий своей жизни. Рассказывала, что с детства была мнительной, сентиментальной, в то же время общительной, имела много друзей. Однако “все держала в себе”, так как в семье не было принято де­литься переживаниями. Отмечала, что при просмотре фильмов и чтении книг переживала за героев, могла заплакать. Называла себя “самоедом”, объясняла это тем, что она постоянно обращала внима­ние на то, чего другие люди могли и не заметить. Обдумывала со­бытия своей жизни, свои поступки, чтобы понять и оценить, пра­вильно ли она действовала в той или иной ситуации. Сообщала, что в течение 8 лет злоупотребляла алкоголем, в том числе и в период заключения сделок.

Злоупотребление алкоголем связывала с про­блемами в семье (пожар в доме. ДТП с участием ее сожителя, его злоупотребление алкоголем), после которых у нее снижалось на­строение, она испытывала тоску, тревогу, возникала бессонница, пыталась с помощью алкоголя на некоторое время забыть о своих переживаниях. После эпизодов злоупотребления появлялось чувство вины, испытывала стыд за свое поведение перед детьми и соседями, казалось, что все знают и замечают, что она выпивает. Отмечала, что втянулась в злоупотребление алкоголем, в том числе и под вли­янием сожителя, много раз хотела бросить, но не хватало силы воли. После осуждения сожителя преимущественно употребляла алкоголь в одиночестве. Подчеркивала, что в течение последнего года алкоголь не употребляла и ее состояние существенно улучшилось. При обсуж­дении обстоятельств гражданского дела заметно нервничала, часто поправляла волосы и рукава кофты, активно жестикулировала, оживлялась, начинала плакать, не сразу успокаивалась. Рассказы­вала, что из-за угроз сильно переживала, находилась в “панике”, постоянно испытывала тревогу, настроение было сниженным, не могла заснуть ночью. В дальнейшем стала испытывать слабость, апатию, с трудом могла заставить себя заниматься делами, не хоте­лось вставать с кровати, к вечеру усиливалась тревога, испытывала трудности сосредоточения, мысли текли медленно.

Ежедневно вы­пивала. после чего всегда появлялось чувство вины перед детьми, но от алкоголя отказаться не могла. Обратилась в брокерскую кон­тору, где ей представили истца в качестве заемщика. Рассказывала, что при подписании договора объяснила свою ситуацию заемщику, ее убедили, что в течение года она сможет вернуть долг и вернуть себе квартиру. Утверждала, что все встречи проходили в кафе, она могла прийти на встречу в состоянии опьянения, заемщик ее по­стоянно торопил, что никаких справок, кроме справки из органов опеки, она не предоставляла. Не отрицала, что написала расписку, но говорит, что писала ее в состоянии опьянения под диктовку. Говорила, что плохо понимала происходящее, так как испытывала страх за детей и скорее хотела отдать деньги вымогателям. Впоследствии оказалось, что истец переоформил квартиру в свою собственность, дал ей мало времени на возвращение долга, затем сдал ей ее же квартиру за 80 тыс. рублей, обманув ее, что эти день­ги пойдут в счет долга.

Мышление обстоятельное, временами непо­следовательное. Эмоциональные реакции неустойчивые, лабильные. Фон настроения несколько снижен. Память па прошлые и текущие события снижена. Критика к своему состоянию и сложившейся си­туации снижена. По результатам экспериментально-психологиче­ского исследования были обнаружены инертность мышления, вы­раженные трудности переключения, динамическая сторона опера­циональных процессов подэкспертной характеризуется отвлекаемостью, ригидностью, выражена истощаемость к концу обследования. Исследование индивидуально-психологических особенностей по­казало эмоциональную лабильность, низкий самоконтроль, аффек­тивную ригидность, низкую конформность, защитный механизм отрицания конфликтов и трудностей, мягкость и эмпатическое от­ношение к окружающим, повышенную сензитивность, восприимчи­вость, ранимость, стремление быть опекаемой, стратегии преодоле­ния трудностей с помощью упорства и целенаправленности, но не всегда с критическим подходом, сниженную самооценку, пессимизм и неуверенность в будущем с фиксацией на неудачах. В ситуациях фрустрации подэкспертная склонна к накоплению эмоционального напряжения с фиксацией тревоги, дезорганизацией, уходом в мир внутренних переживаний со сниженной оценкой реальной ситуации, фаталистической установкой. Указанные особенности психической деятельности II. оказывали существенное влияние на способность к осознанию и регуляции своих действий на момент заключения до­говора возмездного денежного займа и договора залога недвижимо­сти от 20.12.2013 г.

С учетом вышеизложенного экспертная комиссия пришла к за­ключению, что II. в юридически значимый период, при заключении договора займа под залог квартиры 2014 г. страдала психическим расстройством в форме расстройства личности и поведения вслед­ствие злоупотребления алкоголем (F 10.21), также у нее отмечался депрессивный эпизод средней стадии (F32). В обоснование заключе­ния приведены доводы о том. что она в течение 8 лет злоупотребляла алкоголем, при этом начало злоупотребления и эпизоды массивной алкоголизации были связаны с психотравмирующими факторами семейно-бытового характера, определявшими развитие тревожно­-депрессивных расстройств и усугубление личностных особенностей (склонность к накоплению негативно окрашенных переживаний, зависимость от мнения окружающих, низкий самоконтроль). В структуре сформировавшегося патологического влечения к алкоголю преобладали соматовегетативные и аффективные расстройства, при этом употребление алкоголя усиливало депрессивные расстройства, что. в свою очередь, усугубляло алкоголизацию. Злоупотребление алкоголем носило форму псевдозапоев, обусловленных депрессив­ными и субдепрессивными расстройствами, которые в дальнейшем трансформировались в истинные запои, сопровождавшиеся неодо­лимым влечением к алкоголю.

Алкогольный абстинентный синдром проявлялся выраженным соматовегетативным и психическим компонентом, в структуре которого преобладали депрессивные рас­стройства с идеями самообвинения и самоуничижения. На фоне сфор­мировавшегося синдрома зависимости от алкоголя у нее отмечались церебрастенические расстройства (головные боли, головокружение, общая слабость, нарушения сна) с. последующим присоединением выраженных изменений личности (низкая конформность, аффек­тивная ригидность, механизм отрицания конфликтов и трудностей, сниженная самооценка, пессимистическая оценка и неуверенность в будущем, склонность фиксироваться на неудачах). Отмечались волевые нарушения в виде неодолимого влечения к алкоголю и пере­стройки мотивационной сферы с ведущим мотивом, направленным на употребление алкоголя, пассивности, безынициативности, под­верженности чужому влиянию; аффективные (выраженная тревога, страх в абстинентном периоде и во время запоев) и эмоциональные расстройства (лабильность, неустойчивость). Когнитивные нару­шения проявлялись снижением функции внимания (рассеянность, невнимательность), памяти, в большей мере на текущие события, непродуктивностью психической деятельности с недостаточностью критических и прогностических способностей, что в целом обусловило снижение уровня социального функционирования, зависимость от окружающих лиц. необходимость терапии у психиатра и нарколога.

Клинико-психопатологический анализ материалов граж­данского дела и медицинской документации показал, что в условиях субъективно значимой психотравмирующей ситуации у П. на фоне расстройства личности и поведения вследствие злоупотребления алкоголем, приблизительно с декабря 2013 г. развилось психическое расстройство в форме депрессивного эпизода средней степени. Клиническая картина проявлялось выраженными аффективными нарушениями (сниженное на­строение, страх, тревога, сверхценные идеи самообвинения и самоуничижения, усиливающиеся в абстинентном периоде) с некоторой моторной и идеаторной заторможенностью и фиксацией на психотравмирующей ситуации, избегающим поведением, а также расстройствами сна и аппетита, повы­шенной вегетативной возбудимостью.

В этот период отмечалось усугубление личностных изменений и формирование не отме­чавшихся ранее патохарактерологических черт (склонность к накоплению эмоционального напряжения с фиксацией трево­ги, дезорганизацией, уходом в мир внутренних переживаний со сниженной оценкой реальной ситуации, фаталистической установкой, а также повышенная тревожность, неуверенность пассивность и недостаточная мотивированность жизненных позиций, незрелость и поверхность суждений) с недостаточ­ностью критических и прогностических способностей).

В юридически значимые периоды имевшиеся у И. психопа­тологические расстройства на фоне длительного ежедневного употребления алкоголя сопровождались выраженным наруше­нием критических и прогностических способностей, лишали ее способности адекватно воспринимать окружающее и проис­ходящее, анализировать объективную реальность и с учетом этого действовать в собственных интересах, прогнозировать и оценивать возможные правовые и реальные социально-быто­вые последствия этих действий. Таким образом, в юридически значимые периоды II. не могла целенаправленно регулировать свое поведение, ее свободное волеизъявление было нарушено, поэтому 20.12.2013 г. она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
 

 

Читайте далее:
0/5 (0 отзывов)
Загрузка ...
Обучение психологов