Разработка психологических экспертиз (на примере социально – психологической экспертизы публикаций в прессе)

Привлечение научных знаний для обес­печения «объективности» и «надежности» следственных и судебных решений являет­ся одним из важных направлений развития юридической практики. Однако добиться повышения «объективности» и «надежнос­ти» проводимых экспертных исследований и разрабатывать новые виды психологических экспертиз возможно только в случае методо­логически грамотного привлечения психоло­гических знаний в юридическую практику.

В настоящей публикации рассказыва­ется об одном случае разработки психоло­гической экспертизы, которая ранее практи­чески не проводилась или, по крайней мере, не являлась «типовой» экспертизой, которая «стандартно» назначалась судебно – следс­твенными органами, а именно о социально – психологической экспертизе публикаций в прессе, направленных на возбуждение наци­ональной вражды и розни[LXVII].

Эта экспертиза, по мнению автора, мо­жет заслуживать интерес по двум причинам:

1.   Разработка этой экспертизы была осуществлена в соответствии с методологи­ей построения психологических экспертиз, которая к концу 80-х годов была «намечена» сотрудниками психологической лаборатории ВНИИ ОСП им. В.П.Сербского /к коим отно­сился и автор/.

2.   Наиболее важным основанием для построения этой методологии послужили работы глубокоуважаемого М.М.Коченова; именно в его работах по экспертизе эмоци­ональных состояний в периоды совершения правонарушений наряду с понятием «фи­зиологический аффект» было введено пред­ставление о «существенном влиянии эмоци­онального состояния на сознание и поведе­ние обвиняемого»; введение этого понятия и дало главный толчок для выделения в пси­хологической лаборатории ВНИИ ОСП им. В.П.Сербского новой группы понятий – «экс­пертных понятий» (Лавринович, Голев, 1989).

Необходимость введения этой группы понятий была продиктована тем, что и юриди­ческая практика и научная психология являют­ся двумя самостоятельными и независимыми видами деятельности, каждая из которых име­ет свои цели, средства, необходимые знания, методы и операции, позволяющие достигать конечных результатов, свой язык описания. Вместе с тем, в юридической практике уже общепринятым стало привлечение «специаль­ных знаний» из различных научных дисциплин для решения практических вопросов.

Для того чтобы психологические зна­ния, данные психологической науки могли быть использованы в юридической практике, для того, чтобы они могли стать средствами деятельности юридической практики необхо­димо соблюдение 2-х условий:

•   предметом экспертизы должны ста­новиться именно те явления или события, о которых «идет речь» в законе; например, для юридической практики критически важно, чтобы экспертами исследовалось и, соот­ветственно, констатировалось наличие или отсутствие «внезапно возникшего сильно­го душевного волнения обвиняемого», а не просто наличие эмоционального состояния; для этого явления или события должны быть «обозначены» как предмет экспертного ис­следования, но на языке, понятном той науч­ной дисциплине, на разрешение которой пос­тавлены вопросы;

•   результаты экспертного исследова­ния конкретного явления, события, которые интересуют судебно – следственные органы должны быть обобщены именно под конкрет­ный вопрос судебно – следственных органов и представлены в языке описания, понятном для юридической практики.

Именно с этой целью было предложе­но (Лавринович, Голев, 1989) разработать и использовать для взаимодействия психоло­гической науки и юридической практики осо­бую группу понятий – «экспертные понятия», которые могут выполнять функцию обобще­ния научных знаний под юридическую задачу, служить терминологической основой оформ­ления экспертных выводов.

Постановление

В 1994 г. группе экспертов на экспер­тизу были представлены несколько номеров одной из местных газет, и на разрешение был поставлен вопрос о том «Как влияют на пси­хологию людей материалы, представленные на исследование, и способствуют ли они раз­жиганию национальной вражды или розни?».

В соответствии с «намеченной» в пси­хологической лаборатории ВНИИ ОСП им. В.П.Сербского методологией проведения судебных психологических экспертиз вопрос должен был быть сформулирован в «эксперт­ных понятиях», однако, поскольку к тому вре­мени у экспертов не было разработанных эк­спертных понятий для этого вида экспертизы, которые они могли бы «предложить» юристам для формулировки вопросов, то в постанов­лении о назначении экспертизы вопросы были поставлены в юридической формули­ровке.*

* (примечание автора.: аналогичный путь в свое время «был пройден» и эксперти­зой эмоциональных состояний; на первона­чальных этапах становления этой экспертизы в постановлениях о назначении экспертиз встречались формулировки как «чисто» юри­дические, например, «находился ли гражда­нин № в момент совершения правонаруше­ния в состоянии внезапно возникшего ду­шевного волнения, так и «чисто» психологи­ческие, например, «находился ли гражданин № в момент совершения правонарушения в состоянии фрустрации»; и только значитель­но позже возникли и вошли в «постоянную» практику такие экспертные понятия как «фи­зиологический аффект» и «существенное вли­яние эмоционального состояния на сознание и поведение»).

Методологические основания разработки социально – психологической экспертизы

В соответствии с этой же «намеченной» методологией построения психологических экспертиз, эксперты поставили перед собой следующие задачи:

1.  Выработать экспертное понятие, ко­торое по своему содержанию было бы экви­валентно юридическому понятию «возбужде­ние национальной, расовой или религиозной вражды».

2.  Выбрать какой-либо из существую­щих научных подходов, или разработать науч­ную концепцию или модель, в рамках которой могло быть реконструировано и проанализи­ровано событие/явление представленное на экспертное исследование и ему должна быть дана соответствующая квалификация.

3.  В соответствии с выбранным теорети­ческим подходом или моделью найти или раз­работать методику анализа представленных на экспертное исследование материалов.

4.  Провести социально – психологичес­кую экспертизу и подготовить акт с ответами на вопросы следствия в выработанных экс­пертных понятиях.

Выработка экспертного понятия

В качестве экспертного понятия эквива­лентного по содержанию юридическому по­нятию «возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды» экспертами было разработано следующее: «Формирование образа большой социальной группы, вызы­вающего у окружающих стойкое негативное эмоционально – смысловое отношение к ней и способствующего осуществлению в отно­шении нее агрессивных действий».

Данное экспертное понятие было выра­ботано по следующим причинам:

•    Теория социальной перцепции ут­верждает, что поведение строится челове­ком на основании того образа окружающей действительности, которое у него имеется; соответственно, возбуждение националь­ной и т.д. вражды в первую очередь должно проявляться в направленном формировании у окружающих определенного социально – психологического образа группы; поэтому в экспертное понятие было включено пред­ставление о формировании образа субъекта отношения;

•    В юридической формулировке ука­зывается на такие группы, которые традици­онно в социальной психологии и социологии получили название больших групп, а именно нации и национальности, расы и религиозные объединения; поэтому в экспертное понятие включена формулировка «большая группа»;

•    Поскольку в статье 282 УК РФ идет речь о «возбуждении…вражды», то в экспер­тное понятие было введено представление о том, что у окружающих формируется стойкое негативное эмоционально – смысловое отно­шение к членам социальной группы;

•    Однако если руководствоваться смыслом 282 статьи УК РФ, то «криминаль­ным» является не только и не столько просто формирование негативного отношения к той или иной социальной группе, сколько то, что это негативное отношение способствует про­явлению в поведении агрессии, насилия по отношению к данной группе; поэтому в экс­пертное понятие была добавлена формули­ровка о том, что это стойкое негативное от­ношение, способствующее осуществлению в отношении социальной группы агрессивных действий со стороны окружающих.

Косвенным подтверждением адекват­ности именно такой трактовки юридического понятий «возбуждение национальной и т.д. розни» может служить определение, данное в словаре С.И.Ожегова понятию «националь­ной вражды» – им оно определяется как «от­ношения и действия, проникнутые неприяз­нью, ненавистью».

В УК РФ в статье 282 «Возбуждение на­циональной, расовой или религиозной враж­ды»* указано несколько юридических форму­лировок, по которым может быть возбуждено уголовное дело, а именно: «действия, направ­ленные на возбуждение национальной, расо­вой или религиозной вражды, унижение на­ционального достоинства, равно пропаганда исключительности, превосходства либо не­полноценности граждан по признаку их отно­шения к религии, национальной или расовой принадлежности, если эти деяния совершены публично или с использованием средств мас­совой информации.».

* (примечание ред.: в действующем УК РФ статья сформулирована как «Возбужде­ние ненависти либо вражды, а равно униже­ние человеческого достоинства»).

Перед экспертами в рамках данной экспертизы были поставлены только вопро­сы, касающиеся «разжигания национальной вражды и розни», поэтому эксперты не зани­мались выработкой экспертных понятий по отношению к другим юридическим форму­лировкам статьи 282 УК РФ. Однако по наше­му мнению по аналогичному принципу могут быть выработаны экспертные понятия, рас­крывающие для социально – психологичес­кой экспертизы и другие юридические фор­мулировки.

В частности, если обратиться к словарю

С.И.Ожегова понятие «честь» определяется им как «общественно – моральное достоинс­тво, то, что вызывает и поддерживает общее уважение, чувство гордости»; понятие «до­стоинство» определяется как «совокупность свойств, характеризующих высокие мораль­ные качества, а также создание этих свойств и уважения к себе». Уже на основании этих определений можно предположить, что со­здание у окружающих социально – психоло­гического образа определенной социальной группы как лишенной общечеловеческих цен­ностей или общечеловеческой морали может являться основанием для «унижения нацио­нального достоинства» и т.д.

Таким образом, экспертами в рамках данной экспертизы была установлена содер­жательная идентичность юридического и экс­пертного понятия.

Научный подход (модель), в рамках которой проводилось экспертное исследование

Современные все более жесткие тре­бования к научной обоснованности выводов экспертиз, проводимых в рамках судебно – следственных действий, фактически пре­вращают экспертизу в специальное научное исследование единичного события. Соот­ветственно, достоверность и качество полу­чаемых экспертных выводов в определяющей степени зависит от правильности выбранного для использования научного подхода или на­учной модели.

Более того, выбираемые для проведе­ния экспертизы подход или модель должны позволять провести на основании представ­ленных на экспертизу материалов реконс­трукцию единой непротиворечивой и досто­верной картины происходивших «событий или явлений», которая и становится в конеч­ном итоге «логическим« основанием для осу­ществления экспертных выводов. А в нашем случае должна была воссоздать в рамках вы­бранного когнитивного представления, мо­дели личности или иной психологической или социально – психологической модели «карти­ну» влияния публикаций в прессе на форми­рование образа определенной социальной группы.

И здесь необходимо отметить, что да­леко не все существующие научные подходы и разработанные модели позволяют решать поставленные перед экспертами задачи и это само по себе может являться мощным стиму­лом развития психологической науки.

В частности, примерами, на которых можно отчетливо видеть «развивающий» ха­рактер практической деятельности по прове­дению экспертиз по отношению к психологи­ческой теории, являются работы сотрудников психологической лаборатории ВНИИ ОСП им В.П.Сербского Ф.С.Сафуанова (1986), М.Б.Симоненковой (1986), А.Н.Лавриновича (1987), Е.ГДозорцевой (1988), а также работа Ф.С.Сафуанова «Комплексная судебная пси- холого – психиатрическая экспертиза обвиня­емых в криминально – агрессивных действи­ях (психологический аспект)» (Ф.С.Сафуанов, 2001). В последней из упомянутых публика­ций автору для решения задач экспертной практики «пришлось» разработать несколько новых подходов и моделей: разработать мно­гомерную психологическую типологию кри­минальной агрессии, а также ряд «частных теоретических концепций, раскрывающие роль алкогольного опьянения в механизме агрессивных действий, влияние идентифи­кации членов группового…взаимодействия на регуляцию агрессивного поведения.» (Ф.С.Сафуанов, 2001, с. 9).

Для проведения настоящей экспертизы было выбрано наиболее общее представле­ние об основных структурных компонентах любой деятельности, обеспечивающих про­цесс ее организации и регуляции, а именно:

•   сам субъект деятельности,

•   установки и мотивы, ценности и цен­ностные ориентации, определяющие смыс­ловой план деятельности субъекта,

•   цели деятельности, которые субъект ставит перед собой,

•   конкретные действия субъекта по до­стижению целей, способы и результаты его действий.

Настоящий подход был выбран пото­му, что именно эти структурные компоненты деятельности в обобщенной, но достаточно полной степени смогут «раскрыть» создава­емый образ определенной группы людей, то, как окружающими «видится» сам субъект и его деятельность.

Данное представление также позволя­ло использовать наиболее распространен­ный метод изучение текстовой информации, а именно метод «контент – анализа», что поз­воляло ответить на 3-ий из стоящих перед эк­спертами вопросов.

Методика экспериментального изучения представленных на экспертизу материалов

В качестве методики анализа представ­ленных на экспертное исследование матери­алов – ряда публикаций в одной из газет – эк­спертами был выбран метод контент – анали­за, который является одним из основных и на­иболее распространенных методов изучения текстов различного содержания.

Адекватность для проведения исследо­вания метода контент – анализа по мнению экспертов определялась следующими осно­ваниями:

•   он давал возможность по определен­ным правилам осуществлять перевод тексто­вой информации в количественные показате­ли, следовательно, процедура исследования являлась информативной и доказательной

•   он давал возможность в существен­ной степени «объективизовать» результаты исследования и сделать их независимыми от мнения эксперта, который разрабатывал кодировочную инструкцию, проводил ин­терпретацию результатов и формулировал выводы экспертного исследования, за счет использования при исследовании кодиро- вочной инструкции и привлечения для коди­ровки лиц, не заинтересованных в получении заранее заданного результата.

•   он позволял «свободно» выбирать категории, под изучение которых строилось исследование текстовой информации, а, сле­довательно, позволял определить на какие стороны образа и «параметры» деятельности определенной социальной группы делается акцент автором, какое эмоционально – смыс­ловое отношение к образу субъекта деятель­ности является наиболее часто встречаю­щимся в тексте, т.е. какой именно образ со­циальной группы формируется текстом.

Именно об этой направленности кон­тент – аналитического исследования писали, в частности, Богомолова Н.Н. и Данилин К.Е.: «Главная задача, которая решается посредс­твом контент – анализа, состоит в том, чтобы выяснить связь текста с некоторой «внетек­стовой реальностью», так или иначе проду­цирующей этот текст. Под внетекстовой ре­альностью понимаются не только реальные события, факты, отношения, о которых идет речь в тексте, но и настроения, чувства, уста­новки, позиции, интересы и другие социаль­но – психологические характеристики комму­никатора, реципиента и сам процесс комму­никации…» (Богомолова Н.Н. и Данилин К.Е. Спецпрактикум по социальной психологии.

М. МГУ 1979).

Как известно, суть методики контент – аналитического исследования заключается в том, что для изучения содержания и фор­мируемого отношения к объекту описания в тексте выделяются определенные объекты изучения, которые обозначаются понятиями «категории».

В соответствии с теоретическим подхо­дом, изложенным ранее, в качестве основных были взяты следующие категории:

•   «субъект деятельности, действий, по­ведения», которому просвещен текст,

•   «основные цели деятельности» этого субъекта,

•   «ведущие ценностные ориентации» этого субъекта,

•    «способы и конкретные действия, по достижению целей, результаты действий» этого субъекта.

Для того чтобы изучить характер фор­мируемого у читателя образа для всех основ­ных категорий были разработаны подкатего­рии, которые позволяли выявить «фокус вни­мания» авторов текстов, а именно, на какие «аспекты» направлялось внимание читателя.

После пилотажной кодировки пред­ставленных на экспертизу текстов были вы­делены следующие подкатегории для каждой из категорий:

1.    для субъекта деятельности были выделены подкатегории:

a.    единичный субъект

b.    небольшая группа лиц

c.    большая группа лиц или вся нация в це­лом

2.    для описания основных целей деятельнос­ти были выделены следующие подкатегории:

a.    создание какого – либо результата или продукта

b.    достижение уже созданного кем-то ре­зультата

c.    разрушение сделанного кем – то резуль­тата

3.    для описания ведущих ценностных ориен­тации (далее по тексту ЦО) были выделены подкатегории:

a.    ЦО, характерные для определенной на­циональности

b.    ЦО, характерные для всех националь­ностей, проживающих на территории России

c.    ЦО, характерные для тех или иных зару­бежных или транснациональных групп

d.    общечеловеческие ЦО

e.    отсутствие общечеловеческих ЦО

4.    для описания способов и конкретных дейс­твий, по достижению целей, результатов действий были выделены следующие подка­тегории:

a.    сотрудничество как достижение совмес­тных интересов

b.    независимость как самостоятельные действия, не затрагивающие интересы

других национальностей и с ними не со­четающиеся

c.     открытая конфронтация как уничтоже­ние, подавление и установление зависи­мости, когда действия выполняются без учета и вопреки интересам других соци­альных групп

d.    манипуляция как действия со скрытой корыстной целью без учета интересов других социальных групп

Для выявления формируемого у читате­лей эмоционально – смыслового отношения к «объектам изучения» – категориям и подка­тегориям – экспертами по контексту реконс­труировался характер эмоциональных оценок

–    позитивных, негативных или нейтральных.

В соответствии с нормами проведения контент – аналитических исследований в ко- дировочной инструкции были описаны инди­каторы категорий и подкатегорий, которыми являлись фрагменты текста – отдельные сло­ва, словосочетания, суждения, состоящие из нескольких слов, возможно отдельные крат­кие предложения.

Единицей контекста в данном иссле­довании была выбрана публикация – статья, стихотворение, письмо или подборка писем, другие целостные самостоятельные по со­держанию и смыслу тексты.

Частота упоминания была выбрана терминологическая, т.е. подсчитывалось каж­дое упоминание в тексте отмеченных выше категорий и подкатегорий.

Выборка. На исследование экспертам были представлены более 10 номеров одной из местных газет.

В целях достижения объективности ис­следования выборка публикаций для контент

–     аналитического исследования была случай­ной – из номера газеты выделялась одна по­лоса, и анализировались все публикации по данной теме только на этой полосе. Т.е. в № 1 материалы анализировались только с 1-ой полосы, в № 2 со 2-ой, в № 3 с 3-ей и т.д.

При таком построении выборки исклю­чалась тенденциозность в подборе эксперта­ми материалов и для контент – аналитичес­кого исследования бралось 12.5 % от общего объема информации, представленной в газе­те, что соответствует критериям репрезента­тивности при анализе средств массовой ин­формации.

Таким образом, использование мето­дики контент – анализа позволило экспертам провести анализ формируемого у читателей газеты образа большой социальной группы и зафиксировать характер эмоционально – смыслового отношения к различным «аспек­там» формируемого образа.

Основные результаты, полученные при контент – аналитическом исследовании

Результаты количественного и качест­венного исследования публикаций представ­ленной на изучение газеты показали следую­щее основные результаты:

1.   Характер представления о субъекте де­ятельности:

•        Почти в 60 % случаев в текстах публика­ций авторы в качества субъекта называ­ли большую группу или нацию в целом,

•        Из них более чем в половине случаев эмоционально – смысловые оценки этой группы носили негативный характер и только в 3 % случаев позитивный харак­тер,

•        Чуть больше чем в 30 % случаев в текстах субъекты упоминались как единичные, отдельные лица,

•        Из них в 66 % случаев они имели ней­тральные, а в 30% случаев негативные оценки.

2.   Характер представления о целях деятель­ности:

•        Практически в 90 % случаев цели де­ятельности представлялись как «захват», «завладение» или «разрушение»,

•        Соответственно из них в 60 % случаев характеристики целей носили ярко вы­раженный негативный эмоционально – смысловой характер.

3.   Характер представления о ЦО:

•        По характеру ЦО в 65 % случаев предста­вители этой группы были ориентированы только на интересы своей группы, и поч­ти в 50 % из них они носили эмоциональ­но – негативный характер,

•        Чуть больше чем в 20 % случаев ориента­ция членов этой группы происходили на интересы транс – национальных и меж­дународных организаций,

4.   Характер представления о способах и ре­зультатах действий:

•        Почти в 90 % случаев действия членов этих групп описывались как ориентиро­ванные на управления другими нацио­нальностями, их подавление или мани­пулятивные действия, направленные на достижение своих корыстных интересов независимо, а иногда и вопреки интере­сам других групп,

•        Из этих 90 % почти в половине случа­ев действия описывались как открытая конфронтация, агрессия, подавление или уничтожение и хотя по контексту не­гативные эмоционально – смысловые оценки этих действий реконструирова­лись только в 40 % случаев, но сам по себе «характер предпринимаемых дейс­твий» создавал эмоционально – негатив­ное к ним отношение у читателя.

Таким образом, полученные числовые данные, а также результаты качественного ана­лиза позволяли сделать следующие выводы:

•        Авторами публикаций субъект деятель­ности представлялся в основном как большая группа – как национальность в целом и ей давалась, как правило, нега­тивная эмоционально – смысловая оцен­ка, в то время как отдельные члены этой группы чаще представлялись нейтраль­но,

•        И цели деятельности, и ее результаты характеризовались авторами как «за­хватнические», активные, агрессивные, часто разрушительные для членов дру­гих социальных групп, создавая, по мне­нию экспертов, у читателя субъективные условия для открытого проявления в по­ведении агрессии в адрес членов этой группы – по аналогии с тем, что могут позволить себе участники анализируе­мой группы,

•        Среди ЦО на первом месте оказались ЦО анализируемой группы, на втором месте интересы транснациональных групп, в то время как интересы других националь­ностей практически оказались «неучтен­ными» этими людьми при организации ими своих действий.

Таким образом, результаты контент – аналитического исследования представлен­ных на экспертизу материалов прессы поз­волили экспертам сделать вывод о том, что авторами публикаций у читателей формиру­ется образ большой социальной группы, вы­зывающей у окружающих стойкое негативное эмоционально – смысловое отношение к ней и способствующий осуществлению в отноше­нии нее агрессивных действий.

Выводы

Разработанная экспертиза показала, что следование указанной выше методологии построения взаимодействия юридической практики и психологической науки позволяет эффективно привлекать научные знания для решения практических задач, разрабатывать новые, ранее не известные виды психологи­ческих экспертиз.

Ключевую роль в построении этого вза­имодействия играет правильная выработка экспертных понятий, которые должны быть по описываемому ими содержанию идентичны­ми понятиям из юридической практики, од­нако формулироваться на языке той дисцип­лины, которая используется для проведения экспертизы.

Не менее важной составной частью эк­спертного исследования является правиль­ный подбор или разработка научного подхода (модели, концепции), в рамках которой мо­жет быть адекватно изучено представленное на исследование события или явление и дана ему адекватная квалификация.

Представленная в настоящей публика­ция методика анализа материалов СМИ нуж­дается в развитии и доработке. Однако, по мнению экспертов разработанные в рамках данной экспертизы экспертное понятие и теоретический подход могут с успехом быть применимы в регулярной практической ра­боте.

Лавринович Андрей Николаевич, кандидат психологических наук

Литература:

1.  Богомолова Н.Н. и Данилин К.Е. Спец- практикум по социальной психологии. – М.: МГУ, 1979.

2.   Дозорцева Е.Г Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза не­совершеннолетних обвиняемых (психологи­ческий аспект). Автореф.дис.канд.психолог. наук. – Ленинград, 1986.

3.   Лавринович А.Н., Голев А.С. Экспертные понятия в практике судебной психолого-псих иатрической экспертизы/Юридическая пси­хология: Тез. докл. к VII съезду Общества пси­хологов СССР. М. 1989.

4.   Лавринович А.Н. Эмоциональная и реф­лексивная регуляция мышления у психопати­ческих личностей. Автореф.дис.канд.психо- лог.наук. – М., 1987.

5.  Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Изд. «Советская энциклопедия», 1968.

6.        Сафуанов Ф.С. Эмоционально­смысловая регуляция восприятия у психопа­тических личностей истеро-возбудимого кру­га. Автореф.дис.канд.психол.наук. – М., 1986

7.   Сафуанов Ф.С. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза об­виняемых в криминально – агрессивных дейс­твиях (психологический аспект). М., 2001.

8.   Симоненкова М.Б. Некоторые механиз­мы нарушения критичности у психопатичес­ких личностей. Автореф.дис.канд.психолог, наук. – Л., 1986.

9.   Уголовный кодекс Российской Федера­ции. М., 1996; М.: Эксмо, 2007.

 

юстиции

 

 

 

 

 

 

Читайте далее:
0/5 (0 отзывов)
Загрузка ...
Обучение психологов