Острое психотическое состояние шизофреноформной структуры с тяжелыми криминальными действиями, вызванное наркотиком "спайс"

Г.А. Фастовцов, С.Н. Осколкова

По данным 2013 года, в России официально было за­регистрировано около 500 тысяч потребителей наркотиков, однако, по экспертным оценкам, показатель был занижен и в реальности достигал 2,5 млн человек, или более 2% насе­ления. По данным М.Е. Поздняковой, Т.А. Хагурова (2012) и М.Е. Поздняковой (2013), на сегодняшний день наркоситуация напоминает сжатую пружину, которая пришла в движение и вызвала новую волну наркомании после относительного за­тишья в 2003—2007 гг. По данным литературы и оперативной информации, за последнее десятилетие увеличилась не только численность больных, но и количество преступлений, связан­ных с употреблением наркотиков. На фоне демографического кризиса, охватившего многие регионы страны, дальнейший рост наркозависимых рассматривается как одна из угроз благо­получию страны (Бек У., 2000; Позднякова М.Е., Хагуров Т.А., 2012; Позднякова М.Е., 2013; Доклад МК по контролю над наркотиками ООН. 2017). Особенно существенно, что с раз­витием химических технологий наркотики растительного происхождения вытесняются синтетическими веществами. Отмечены рост потребления так называемых “дизайнерских” наркотиков, к которым относится “спайс”, и “продвижение” их на рынок как “более легких и безопасных”, чем растительные наркотики, что порождает легкомысленное отношение к их потреблению во всех возрастных группах (Позднякова М.Е., Хагуров Т.А., 2012; Позднякова М.Е., 2013; Игоиин А.Л., Кекелидзе З.И., Клименко Т.В., 2015). Однако, например, “спайс” – это высушенные растения, пропитанные синтетиче­ским каннабиноидом JWH-018-l-pentyl-3-naphthoylindole. Это вещество содержит синтетические агонисты СВ1 рецепторов, что может выступать триггером психоза (Софронов Г.А. и др., 2012; Головко А.И., 2015; Miller V.H., Sperling W.K., 2010; Van der Veer N., Friday J., 2011). Одна из причин распро­странения “дизайнерских” наркотиков – стремление обойти законодательный запрет, используя частые изменения их молекулярно-химической формулы. Как известно, историче­ски такими наркотиками были опиаты или галлюциногены (Позднякова М.Е., 2013; Каклюгин Н.В., 2014). Волна “новой” наркотизации, по мнению указанных авторов, представляет серьезную медико-социальную угрозу для страны. В судебно­-психиатрической практике участились психотические состо­яния, обусловленные употреблением указанных веществ и повлеките за собой тяжкие правонарушения. По данным ряда исследователей, психотические осложнения синтетических ПАВ развиваются, как правило, через 0,5—2 часа после при­ема (Каклюгин И.В., 2014; Головко А.И. и др., 2015). Однако клиническая реальность указывает на вероятность и иных временных параметров, что свидетельствует о недостаточной изученности эмпирических данных о психозах, развивающихся вследствие “дизайнерских” наркотиков, и о недостаточности сведений об их патогенезе.

Приведем клинический пример.

Подэкспертный К., 1974 г.р., обвиняемый по 105 ст.. ч.1 УК РФ в убийстве незнакомого К. Сведений о его психопатологически отя­гощенной наследственности нет. Беременность им у матери проте­кала без патологии, родился в срок, старшим из двух детей. Раннее развитие проходило соответственно возрасту. В возрасте 7 лет был определен в школу, успевал удовлетворительно. По характеру фор­мировался общительным, активным. В свободное время увлекался футболом, баскетболом. Окончил 9 классов общеобразовательной школы и техникум по специальности “электроснабжение”. Обучение продолжил в железнодорожном техникуме по специальности “тех­ническое обслуживание и ремонт железнодорожного транспорта”, успевал удовлетворительно. С 1994 по 1996 гг. проходи;! срочную службу в войсках ПВО, уволен на общих основаниях, сержантом.

После службы в течение года работал слесарем подвижного состава, затем после курсов крановщиков работал в течение двух лет кра­новщиком. В 1999 г. уехал, на заработки, проживал в Московской области, работал на стройке, а затем водителем. За период работы зарекомендовал себя квалифицированным, исполнительным специ­алистом. добросовестным, ответственным работником, претензий и замечаний к нему не было. С коллегами был всегда отзывчив, вни­мателен, дружелюбен, неконфликтен. По характеру приветливый, спокойный, уравновешенный, общительный, спокойный, добродуш­ный. В 2004 г. женился, через год родилась дочь. Его жена сообщи­ла, что в течение двух лет совместного проживания возникали конфликты из-за того, что он начал употреблять наркотические средства. Характеризовала его как скрытного, но коммуникабель­ного человека. С 2008 г. он стал заниматься грузоперевозками, купил “Газель’. В ПНД, НД на учете не состоял. Знакомые подэкспертно­го Г. и К. сообщали, что в период с 14 до 16.09.2014 г. странностей в его поведении не замечали, он вел себя вполне адекватно. Бывшая жена подэкспертного сообщила, что 17.09.2014 г. ей на мобильный телефон позвонил бывший муж и просил встретиться в г. Лобня. При встрече она обратила внимание, что он не совсем адекватен, так как говорил “всякий бред”: что он на задании, что он клон и мы все клоны. Затем начал со всеми прощаться, говорил, что уходит на войну. Опа не придала этому особого значения. Подэкспертный передал ей ключи от квартиры и просил ухаживать за рыбками, позаботиться о дочери. 18.09.2014 г. утром он позвонил ей вновь, кричал в трубку, говорил, что все под колпаком, что он в опасности и крикнул: “беги на голубятню! “.

Она отметила, что в таком состоя­нии он ранее никогда не был. Перезвонив ему на телефон, она ус­лышала голос незнакомого мужчины, который представился учите­лем физкультуры и сказал, что нашел этот телефон на стадионе. Как следует из материалов уголовного дела, К. обвиняется в том, что 18.09.2014 г. он нанес множественные удары незнакомому граж­данину К. фрагментом каменной фигуры, что привело к смерти потерпевшего. Согласно заключению экспертизы трупа К., у него были обнаружены открытая ЧМТ (обширная рана в правой теменно­-височной области, из которой наружу выступал внедренный в полость головы фрагмент хвоста декоративной фигуры крокодила из искус­ственного камня), 19 ушибленных ран в лобной области, кровопод­теки. ссадины, тупая травма грудной клетки. Внуки потерпевшего 18.09.2014 г. нашли его у гаража на земле в крови без признаков жизни. Рядом с ним сидел незнакомый мужчина, который также был в крови (это был К.). При этом подэкспертный сказал одному их них: “Если ты хочешь, то можешь убить меня, так как я не хочу жить с тем, что убил человека”, но когда внук подошел ближе, то К. на­бросился на него, ударил его, завязалась драка, в ходе которой внуку убитого удалось связать его руки. Были вызваны сотрудники полиции.

Внук потерпевшего добавил, что после драки с подэксперт­ным тот называл себя сволочью, говорил, что убил его дедушку, затем резко переключился и стал утверждать, что это не он. Также он говорил что-то про Бога, что его готовили к войне, просил отпу­стить. На вопрос, зачем он убил дедушку, ничего вразумительного не ответил, говорил, что перепутал, не хотел, так получилось, что “ему заказали, и он находится на ул. Мирной, 13”. После этих слов внук подумал, что мужчина не совсем ’‘вменяем”. По результатам судебно-химического исследования от 02.10.2014 г., в моче К. обна­ружен П-нор-9-карбокси-9 тетрагидроканнабинол (основной мета­болит тетрагидроканнабинола – “спайса”). В объяснении от 18.09.2014 г. К. сообщил, что пошел “бегать на стадион”. Там кто-то дал установку, чтобы он проник на голубятню, расположенную рядом со стадионом. Там увидел незнакомого мужчину, который спросил, что он тут делает. Мужчина был враждебно настроен к нему, и под­экспертный решил его ликвидировать. Завязалась драка, в процес­се которой он взял каменную фигуру крокодила и стал наносить ею удары мужчине. В дальнейшем на участок пришел молодой человек, с которым он также вступил в драку. Через некоторое время был задержан сотрудниками полиции, по был не уверен, что это были они. При допросе в качестве подозреваемого 18.09.2014 г. К. сообщил, что 18.09.2014 г. рано проснулся и позвонил бывшей жене, “зарядил ей мозги правильной информацией, чтобы она поняла, что в жизни главное. Затем позвонил своему другу К. и предложил ему сходить на стадион позаниматься спортом, но тот не захотел. На стадионе по непонятной причине произошел “какой-то сбой”, переворот и его потянуло к стоящим рядом гаражам. Там увидел голубятню, залез па крышу и спрыгнул на землю. Осмотревшись но сторонам, увидел фотографию соседа из Украины, друга отца. Понял, что он пришел поздороваться. Затем подошел незнакомый мужчина в военной форме и стал спрашивать, как он проник на участок. Подэкспертный ему рассказал, что раскрутил проволоку, выбил ее ногой. Здесь “сработал солдатский инстинкт”, понял, что перед ним враг и решил его уничтожить. Подумал, что этот мужчина еще и маньяк, который наблюдал за детьми па стадионе.

врач экспертиза

Мужчина угрожал ему, стал зво­нить и вызывать подмогу. Подумал, что если к нему придут на по­мощь. то его убьют. К. решил его убить и спасти детей. Опп стали бороться, он ударил его первым что попалось под руку (фигурой крокодила). Бил очень долго, думал, что он не человек. Из головы потерпевшего текла какая-то зеленая “жижа”. Бил его поглубже, чтобы отключить “чип в голове”, но он никак не отключался. После того, как на участок прибежал молодой человек, К. сказал, что ему такая жизнь не нужна, просил убить его. Говорил, что надо, чтобы закончилось зло. Когда молодой мужчина звонил по телефону, под­экспертный понял, что его “засветили”. Когда пришел другой муж­чина и спросил, зачем он убил деда, начал ему рассказывать об Аллахе, Боге, о добре и зле и о мире на земле, затем “вцепился” в него руками. Заявлял, что убил мужчину “ради будущего всех детей, которые бегают на стадионе”. Вину признавал полностью, однако не мог объяснить причину своих действий. Говорил, что в тот момент им “управляли какие-то силы” и он попал под чье-то влияние, поэто­му себя не контролировал. Ранее проблем со здоровьем у него не было. Сообщил, что после службы в армии курил марихуану, пре­кращая на 5 лет, а потом снова возобновлял. Последние 2 года употреблял курительные смеси, в том числе “спайс ‘’, с периодичностью 3-4 раза в месяц. Последний раз употребил “спайс” за 4-5 дней до правонарушения. Последнюю неделю до случившегося испытывал тревожность, возникало чувство страха, поэтому 17.09.2014 г. встре­тился с бывшей женой и передал ей запасные ключи от квартиры и машины, на случай, если его похитят. При проведении АКСПЭ он был ориентирован всесторонне правильно. В беседе был несколько напряжен, тревожен, отвечал с паузами. О правонарушении говорил без эмоциональной окраски, считал, что “это расплата за распутную жизнь”. Рассказал, что до правонарушения почувствовал слежку, решил прекратить употребление “спайса”, заняться спортом.

Когда вышел на пробежку, то почувствовал, что попал в “биополе”, огля­делся, было какое-то затишье, творилось что-то страшное, все пря­тались, услышал “голос”, который говорил, что “надо оторваться от земли”. Он залез на забор, на голубятню, позвонил жене, сообщил об опасности. Почувствовал, что телефон – это бомба, граната, вы­кинул его, пытался спрятаться под голубятней. Зашел в сторожку, на стенах которой висели фотографии его украинских соседей, решил, что это дело рук американской разведки, что его хотят “завербовать на пенсию”. Увидел мужчину и решил, что это пропавший сосед. Ввязался с ним в драку, понял, что это не человек, “марионетка”, так как после его ударов он не отключался, из головы текла зеленая жидкость. После задержания решил, что его готовят для какой-то провокации. Было рекомендовано направление на стационарную психолого-психиатрическую экспертизу. В СИЗО К. жалоб не предъ­являл. с сокамерниками конфликтов не возникало. При настоящем обследовании в Центре им. В.П. Сербского К. установлена “Транзиторная артериальная гипертензия’. Грубой неврологической симптоматики не выявлено. Психическое состояние. Ориентирован формально правильно. В беседу вступает охотно, держится с чувством дистанции. На вопросы отвечает многословно, излишне детализируя обстоятельства правонарушения, с трудом переключается с темы инкриминируемого деяния. При уточняющих вопросах повторяет сказанное ранее, дает ответ только при повторениях вопроса. Себя характеризует как общительного, спокойного, открытого, доверчи­вого человека, но считает, что слишком откровенничал с людьми, а они этим пользовались. Говорит, что в школе с друзьями несколько раз попробовал анашу, от которой повышалось настроение, появля­лись легкость и беззаботность. Отмечает, что в дальнейшем потреб­ности в наркотике не возникало. Сообщает, что служба в армии проходила хорошо, быстро нашел взаимопонимание с сослуживцами, с руководством. Отмечает, что часто приезжал на Украину, там по­знакомился с девушкой и вскоре женился. Вначале отношения складывались хорошо, были взаимопонимание с супругой, теплые и нежные чувства, в дальнейшем стали возникать частые ссоры, она провоцировала его па конфликты, поэтому вскоре брак был растор­гнут. С трепетом рассказывает о своей дочери, говорит, что. несмотря на расставание, принимает участие в ее воспитании, помогает ма­териально. Говорит, что после развода проживал один, настроение было плохое.

Около двух лет назад начал эпизодически, около од­ного раза в неделю, употреблять “спайс”, от которого возникало чувство расслабленности, вялости, “заторможенности”. При прекра­щении приема снижалось настроение, однако не придавал этому особого значения, зависимость отрицает. Сообщает, что в течение месяца до правонарушения стал употреблять спайс несколько раз в день, затем решил бросить, так как надоело тратить на это деньги. После прекращения употребления стал замечать, что его друг начал проявлять к нему повышенный интерес, казалось, что он вместе с отчимом что-то замышляет против него. Говорит, что в течение 3 или 4 дней он был “затуманенный”, “заторможенный”, напряженный. Не знал, зачем друг несколько раз приглашал его собирать грибы, показывал фотографию какого-то десантника. Ему казалось стран­ным, что тот интересовался, где служил его отец. Удивило, что зна­комый так непринужденно отреагировал на его отказ в покупке и доставке холодильника. Казалось подозрительным, что знакомый находился с ним постоянно и привязался к нему как “банный лист”. Говорит, что он сразу не понял напутствие знакомого о том, чтобы он “не курил, иначе экспертиза покажет”, а осознал это лишь после правонарушения. Сообщает, что собрал все деньги, сделал дубликат ключей от квартиры и просил друга отвезти его к бывшей жене. 11ри встрече передал ей приготовленные вещи и сказал, что с ним что-то может случиться. На следующий день он решил “побегать по стади­ону”, чувствовал, что у него “сдавливаются все внутренние органы”, думал, что его “бьют током из земли”, поэтому решил оторваться от земли и залезть на забор и позвонить жене, сказать ей, чтобы она бежала на голубятню, так как считал, что “голубь – это символ мира”. Был уверен, что произойдет взрыв, так как вокруг него было без­людно, как будто все исчезли. Решил спрятаться от солнечного света, залез в голубятню, сломал деревянный пол и накрылся до­сками. Внезапно подумал, что телефон может взорваться, сразу выбросил его на стадион и ожидал взрыва. “Откуда-то снаружи” слышал мужской “голос”, который осуждающе говорил ему, что жизнь прожил, но ничего не добился. Также “голос” настойчиво говорил, чтобы он вышел и посмотрел, что происходит вокруг. На сетке голу­бятни он увидел икону и помолился. Затем ему показалось, что он военный, которого поместили для того, чтобы наблюдать за само­летами.

Он считал, что готовится диверсия. Выбравшись из голубят­ни, увидел фотографию того десантника, которую раньше показывал его друг, а также фотографию знакомых ему людей, и в этот момент понял, что его завербовали, что все события происходили не случай­но, понял их смысл. Внимательно осмотревшись по сторонам, увидел замаскированную дверь, ведущую на стадион. Затем подошел муж­чина и подэкспертный внезапно подумал, что он может подсматри­вать за детьми, бегающими на стадионе. Мужчина стал звонить по телефону, и в этот момент подэкспертный увидел, что из глаза не­известного светится красный лазер. Мужчина напал на него, завя­залась драка. Казалось, что чем больше он его бил, тем мужчина становился сильнее, казалось, что это робот. Обратил внимание на телефон мужчины, который постоянно звонил, и понял, что от него исходит энергия, которой подпитывается этот робот. После этого мужчина стал уязвим, из головы у него вытекала “зеленая жижа” и светилась. Думал, что происходит война или игра. Чувствовал, что им кто-то управляет, что в него вселился “бес”’. Сообщает, что в тот период мысли быстро сменялись одна другой. После того, как приш­ли родственники мужчины, понял, что убил человека. Вскоре его задержали сотрудники полиции. При нахождении в СИЗО резко снизилось настроение, не мог спать, сложно было собраться с мыс­лями, казалось, что все это шутка. Затем он просил вызвать ‘Пу­тина В.ВЛ “Медведева Д.В.”. Когда приходил врач, то он не разрешал ему приближаться, так как думал, что тот подаст сигнал в космос.

Говорит, что такое состояние происходило около двух месяцев. В отделении вел себя спокойно, режим соблюдал. Говорит: пришел к выводу о том. что знакомый решил отомстить ему за то. что ранее был им избит по вине подэкспертного, и отравил его. Утверждает, что все эти события происходили под действием какого-то препара­та. Мышление аморфное, суждения облегченные. Интеллект и па­мять сохранны. Эмоциональные проявления в целом соответствуют теме беседы, фон настроения неустойчивый, периодически реагиру­ет на незначительные внешние стимулы громким смехом. Критиче­ская оценка своего состояния в сложившейся судебно-следственной ситуации нарушена. Во время проведения электроэнцефалографи­ческого исследования рассказывает об инкриминируемом деянии, что “за 4 дня до случившегося бросил пить и курить, решил занять­ся спортом”. Рассказывает, что по этой причине перестал “давать деньги Сереге на спайс”, однако при этом продолжал с ним общение, и поясняет; “Он прилип как банный лист, то на рыбалку зовет, то за грибами’.”. Далее подэкспертный немного непоследовательно, но увлеченно и с подробностями рассказывает о том, что “теперь понял”, что “его отравили” (“мать Сереги что-то подлила в чаи’). именно из- за его отказа “давать деньги на наркотики”. После этого “чувствовал себя зависимым, ведомым”, рассказывает о нарастающих в те дни подозрительности и тревоге. Потерпевшего воспринимал как “робо­та, который никак не угомонится”, при этом с досадой восклицает: “Если бы он ушел, ничего бы не было, я бы походил там – и успоко­ился!”. При обсуждении инкриминируемого деяния подэкспертный переживает, плачет, сожалеет о случившемся. Утверждает, что после задержания ему “сделали какой-то укол”, из-за которого он “как с ума сошел”. несколько путано поясняет, что “когда давал показания, веселый был”, при этом “ничего не понимал”, а также говорит о том, что “в камере пытался вскрыться”, однако сокамерники “позвали охрану”. Жалоб на состояние здоровья не предъявляет, говорит: “Меня поздно сюда привезли’ и поясняет, что “тогда был неадекват­ным”, в поведении “были странности”, а теперь он уже “вернулся в нормальное состояние, отошел”. Личностная сфера подэкспертного характеризуется дружелюбием, открытостью и доверчивостью, склон­ностью к избеганию ситуаций открытой конфронтации, а также поиском поддержки и понимания, что сочетается с некоторой облегченностью суждений.

На основании изложенного комиссия при­ходит к заключению, что у К. во время совершения инкриминируе­мого ему деяния наблюдалось временное психическое расстройство в форме шизофреноподобного расстройства вследствие употребления синтетического каннабиноида — “спайса”. (F12.50, по МКБ-10), ко­торое лишало его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими во время совершения инкриминируемого ему деяния. Об этом свидетельству­ют данные анамнеза и материалы уголовного дела о возникновении за несколько дней до совершения правонарушения на фоне отмены употребления “спайса” подозрительности, нарастании параноидной настроенности (идей “слежки”, неопределенной опасности, непонят­ности мотивов знакомых и их избегания, идеи отравления) на фоне чувства напряженности, тревожности, неопределенного страха, сложных сенестопатий. Непосредственно перед правонарушением указанная симптоматика усилилась, а в период инкриминируемого деяния у К. развилось острое психотическое состояние в виде дере­ализации с отстраненностью и чуждостью окружающего мира, зри­тельными обманами восприятия, бредовыми идеями инсценировки, воздействия, одержимости, что сопровождалось психомоторным возбуждением и отсутствием критики к происходящим событиям. Как показывает анализ материалов уголовного дела, в период правонарушения поведение К. было психотически обусловленным, автоматизированным с явлениями гетероагресии. с бредовой трак­товкой реальных событий, поэтому он не мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

По своему психическому состоянию в настоящее время (сохра­нение бредовых идей отравления, нарушений мышления, отсутствия критики к своему состоянию) К. не может осознавать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, самостоятельно осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, пра­вильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уго­ловного дела, и давать показания. Обоснование общественной опас­ности и выбора меры медицинского характера особых трудностей не представляет. Учитывая перечисленные особенности психического состояния в настоящее время, анамнез и характер содеянного, К. нуждается в принудительном лечении в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях специализированного типа.

При анализе представленного случая обращают на себя внимание нетипичность развития психотического состояния — через 4 дня после отмены употребления ’‘спайса”. Согласно данным литературы, обычно оно развивается через 0.5-2 часа после приема наркотического вещества, как правило, высокой дозы или при наличии коморбидной психической патологии. Критика чаше всего восстанавливается в течение недели. Однако у К. краткие критические промежутки стали воз­никать сразу после содеянного, сменяясь возвращением к актуальности психотической интерпретации многих событий, предшествующих ООД, что сохранялось и в период данного судебно-психиатрического обследования. То есть длитель­ность психоза значительно превысила данные литературы: от нескольких дней до 2-3 недель. Коморбидной психической патологии также выявлено не было.

Таким образом, клинический анализ данного случая под­черкивает недостаточную изученность данных о механизмах и динамике психических расстройств вследствие синтетических ПАВ последнего поколения, что имеет значение не только для наркологии, но и для общей и судебной психиатрии.
 

 

Читайте далее:
0/5 (0 отзывов)
Загрузка ...
Обучение психологов