Отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью.

Якушев П.А. отобрание ребенка

Отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью. Автор Якушев П.А.

Наряду с институтами ограничения и лишения родительских прав, осуществляемых исключительно в судебном порядке, семейное законодательство России содержит также оперативный внесудебный способ защиты прав детей при очевидной угрозе их жизни или здоровью при виновном неисполнении либо невозможности исполнения по объективным причинам родителями своих обязанностей или злоупотреблении ими правами — отобрание ребенка из семьи (статья 77 СК РФ).

Отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью

Как отмечается в юридической литературе, данная процедура относится к административным мерам немедленного реагирования на нарушение прав ребенка <187>. В некоторых случаях изъятие ребенка осуществляется крайне оперативно: в течение нескольких часов с момента поступления информации о его нахождении в обстановке, угрожающей жизни или здоровью.

<187> Михеева Л.Ю. Ответственность родителей за воспитание детей: направления реформы законодательства // Семейное и жилищное право. 2005. N 4. С. 16 — 24.

В соответствии с пунктом 1 статьи 77 СК РФ орган опеки и попечительства вправе на основании акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или главы муниципального образования без судебного решения немедленно отобрать ребенка у родителей (одного из них) или у других лиц, на попечении которых он находится, при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью.

Отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью

В абзаце втором пункта 28 Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44 разъяснено, что под непосредственной угрозой жизни или здоровью ребенка, которая может явиться основанием для вынесения акта о немедленном отобрании ребенка и изъятии его из семьи, следует понимать угрозу, с очевидностью свидетельствующую о реальной возможности наступления негативных последствий в виде смерти, причинения вреда физическому или психическому здоровью ребенка вследствие поведения (действий или бездействия) родителей (одного из них) либо иных лиц, на попечении которых ребенок находится. Такие последствия могут быть вызваны, в частности, отсутствием ухода за ребенком, отвечающего физиологическим потребностям ребенка в соответствии с его возрастом и состоянием здоровья (например, непредоставление малолетнему ребенку воды, питания, крова, неосуществление ухода за грудным ребенком либо оставление его на длительное время без присмотра).

Отобрание ребенка при непосредственной угрозе

Характер и степень опасности должны определяться в каждом конкретном случае с учетом возраста, состояния здоровья ребенка, а также иных обстоятельств.

Представляется, что в необходимых случаях для определения степени угрозы жизни или здоровью ребенка должны привлекаться специалисты, например для определения степени опасности для здоровья ребенка в случае уклонения родителей от обращения в организации здравоохранения при наличии показаний для проведения лечения ребенка.

Следует отметить, что в проекте Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44 также рассматривался вариант отнесения к действиям родителей, свидетельствующих о реальной возможности наступления негативных последствий в виде вреда физическому и психическому здоровью ребенка, «наличия у ребенка признаков физического и (или) психического насилия вследствие неправомерных действий со стороны родителей или других лиц, на попечении которых он находится» <188>. Однако во избежание расширительного толкования оснований отобрания ребенка указанное разъяснение было исключено из окончательного варианта текста Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44, что еще раз подтверждает взвешенный подход высшей судебной инстанции к вопросам, связанным с воспитанием ребенка, и опровергает утверждения о якобы «наступлении ювенальных технологий» на права детей и родителей.

<188> https://www.youtube.com/watch?v=_qYOY1gbrXo (дата обращения: 16.11.2017).

В пункте 29 Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44 разъяснено, что разрешение вопроса о немедленном отобрании ребенка на основании статьи 77 СК РФ отнесено к исключительной компетенции органа опеки и попечительства и производится во внесудебном порядке. С учетом этого в случае обращения органа опеки и попечительства с указанным требованием в суд судья отказывает в принятии искового заявления на основании пункта 1 части 1 статьи 134 ГПК РФ.

Немедленное отобрание ребенка осуществляется органом опеки и попечительства на основании соответствующего акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации либо акта главы муниципального образования в случае, если законом субъекта Российской Федерации органы местного самоуправления наделены полномочиями по опеке и попечительству.

В большинстве субъектов Российской Федерации указанные полномочия переданы органам местного самоуправления. Так, Законом Владимирской области от 5 августа 2009 года N 77-ОЗ «О наделении органов местного самоуправления государственными полномочиями по организации и осуществлению деятельности по опеке и попечительству в отношении несовершеннолетних граждан во Владимирской области» <189> органы местного самоуправления наделяются государственными полномочиями по организации и осуществлению деятельности по опеке и попечительству в отношении несовершеннолетних граждан во Владимирской области (статья 1), в том числе производят немедленное отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью на основании соответствующего акта органа местного самоуправления.

<189> Владимирские ведомости. 2009. N 184. 6 авг.

При этом в каждом муниципальном образовании Владимирской области приняты муниципальные правовые акты о создании групп экстренного реагирования по фактам семейного неблагополучия, выявления несовершеннолетних, находящихся в социально опасном положении. Например, в рамках реализации Постановления администрации г. Владимира от 17.12.2014 N 4797 «О создании группы экстренного реагирования» в 2016 году межведомственной группой экстренного реагирования в г. Владимире был осуществлен 31 выезд, изъято 36 детей из 29 семей. По результатам работы с указанными семьями 5 родителей лишены или ограничены в родительских правах в отношении 5 детей; после проведения профилактической и реабилитационной работы с семьями 17 детей переданы обратно на воспитание родителям; 14 детей временно помещены в государственные учреждения в связи с трудной жизненной ситуацией <190>.

<190> Официальный портал управления образования администрации г. Владимира. Работа отдела опеки и попечительства // http://edu.vladimir-city.ru/SitePages/Опека%20и%20попечительство.aspx.

Поскольку немедленное отобрание ребенка на основании статьи 77 СК РФ допускается не только у родителей, но и у других лиц, на попечении которых ребенок находится на законных основаниях (у усыновителей, опекунов (попечителей), приемных родителей, патронатных воспитателей), в случае несогласия с актом органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или главы муниципального образования об отобрании ребенка эти лица также вправе обратиться в суд с иском о признании недействительным акта об отобрании ребенка и о возврате ребенка в семью (пункт 30 Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44).

В качестве гарантий обеспечения законности при изъятии ребенка из семьи органом опеки и попечительства без судебного решения законодатель в пункте 2 статьи 77 СК РФ устанавливает обязанности органа опеки и попечительства: во-первых, незамедлительно уведомить прокурора, во-вторых, обеспечить временное устройство ребенка, в-третьих, в течение семи дней после отобрания ребенка обратиться в суд с иском о лишении родителей родительских прав или об ограничении их родительских прав.

Иногда органы опеки и попечительства не исполняют указанные требования.

Так, при рассмотрении Судогодским районным судом Владимирской области гражданского дела по иску органа опеки и попечительства к К. и П. о лишении родительских прав и взыскании алиментов установлено, что несовершеннолетние Н. и Л. были отобраны у матери на основании постановления администрации Судогодского района Владимирской области от 31.10.2014, однако с иском о лишении ответчиков родительских прав орган опеки и попечительства обратился лишь 28.12.2015 <191>. Решением Судогодского районного суда Владимирской области от 25.02.2016 родители были ограничены в родительских правах.

<191> Архив Судогодского районного суда Владимирской области. Дело N 2-84/2016.

Представляется, что судами при рассмотрении дел о лишении либо ограничении родительских прав должно проверяться выполнение органами опеки и попечительства требований пункта 2 статьи 77 СК РФ. При выявлении случаев несоблюдения указанных предписаний судам следует реагировать вынесением частных определений в адрес соответствующих работников органов опеки и попечительства.

В пункте 31 Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44 разъясняется, что предусмотренная статьей 77 СК РФ мера по защите прав ребенка носит чрезвычайный характер, применение которой возможно в исключительных случаях, не терпящих отлагательств в связи с угрозой жизни или здоровью ребенка, и только на основании соответствующего акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации либо главы муниципального образования, принятие которого влечет за собой временное прекращение права родителей (одного из них) либо иных лиц, на попечении которых ребенок находился, на личное воспитание ребенка (до рассмотрения судом заявления об ограничении родителей (одного из них) в родительских правах или о лишении их родительских прав, об отмене усыновления либо до разрешения органом опеки и попечительства вопроса об отстранении опекуна (попечителя), приемного родителя, патронатного воспитателя от выполнения своих обязанностей).

С учетом указанного выше названную меру по защите прав ребенка следует отличать от иных мер защиты прав несовершеннолетних, находящихся в социально опасном положении, в частности, предусмотренных Федеральным законом от 24.06.1999 N 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних».

Разрешая вопрос о том, имелись ли основания для отобрания ребенка в порядке, предусмотренном статьей 77 СК РФ, суду, в частности, надлежит исследовать акты обследования условий жизни родителей (лиц, на попечении которых находился ребенок) и ребенка, заслушать показания свидетелей, объяснения представителей органов опеки и попечительства, а также исследовать заключения экспертов и иные доказательства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

Как указано в пункте 33 Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44, тяжелое материальное положение семьи само по себе не является достаточным основанием для отобрания ребенка у родителей на основании ст. 77 СК РФ, если родители добросовестно исполняют свои обязанности по воспитанию детей, заботятся о них, создают необходимые условия для развития детей в соответствии с имеющимися материальными и финансовыми возможностями семьи.

Если немедленное отобрание ребенка на основании статьи 77 СК РФ было произведено в связи с угрозой жизни или здоровью ребенка, исходящей от третьих лиц (например, от лиц, проживающих совместно с семьей родителей ребенка, соседей по коммунальной квартире), то с учетом конкретных обстоятельств дела суд может отказать в иске о признании акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации либо главы муниципального образования об отобрании ребенка недействительным и о возврате ребенка в семью, если родители или лица, на попечении которых ребенок находился, не принимали мер к защите прав ребенка (пункт 34 Постановления Пленума ВС РФ от 14 ноября 2017 г. N 44).

В случае удовлетворения иска о признании акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или главы муниципального образования об отобрании ребенка недействительным и о возврате ребенка в семью с учетом конкретных обстоятельств дела суд на основании части 1 статьи 212 ГПК РФ может по просьбе истца обратить решение суда к немедленному исполнению.

В юридической литературе высказывается мнение о том, что процедура отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью должна быть переведена из сферы административной юрисдикции органов опеки и попечительства в рамки особого производства в гражданском процессе; дело об отобрании ребенка по заявлению органа опеки и попечительства должно рассматриваться мировым судьей по месту фактического нахождения ребенка в течение четырех часов с момента поступления заявления <192>. Полагаем, перевод процедуры оперативного отобрания ребенка из административной в судебную нецелесообразен, поскольку, во-первых, акт об отобрании ребенка может быть обжалован в судебном порядке, во-вторых, в течение семи дней орган опеки и попечительства обязан обратиться в суд с иском о лишении родителей родительских прав или об ограничении их родительских прав, а также незамедлительно уведомить прокурора, который при необходимости может принять меры прокурорского реагирования; в-третьих, при рассмотрении дела в суде дается оценка законности и обоснованности отобрания ребенка.

<192> Михеева Л.Ю. Указ. соч.

Более того, полномочие органа опеки и попечительства на отобрание ребенка из семьи без судебного решения было предметом оценки Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда Российской Федерации, которые не усмотрели в существующей административной процедуре отобрания ребенка у родителей нарушения прав и законных интересов как родителей, так и детей.

В частности, Европейский суд по правам человека отметил, что статья 77 СК РФ сформулирована в общих выражениях и предусматривает широкую дискрецию административного органа относительно оснований для отобрания детей. В то же время обстоятельства, при которых может возникнуть необходимость оперативной передачи ребенка под публичную опеку, настолько разнообразны, что все их невозможно закрепить в законе, а законность решения об отобрании проверяется судами <193>.

<193> Постановление Европейского суда по правам человека от 18 апреля 2013 года «Дело «Агеевы (Ageyevy) против Российской Федерации» (жалоба N 7075/10), пункт 123 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2014. N 1.

Конституционный Суд Российской Федерации, признавая статью 77 СК РФ не противоречащей Конституции Российской Федерации и характеризуя ее как направленную на защиту прав и интересов детей, указал, что правомочие органа опеки и попечительства на отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью представляет собой меру чрезвычайного и временного характера, осуществление которой возможно в исключительных случаях; при этом предусмотрен последующий судебный контроль за законностью и обоснованностью действий органа опеки и попечительства <194>.

<194> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29.09.2011 N 1083-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Соколовой Татьяны Сергеевны на нарушение ее конституционных прав и конституционных прав ее несовершеннолетнего сына статьей 77 Семейного кодекса Российской Федерации» // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». Информационный банк «Судебная практика».

В литературе также высказывается мнение о необходимости увеличения семидневного срока для предъявления органом опеки и попечительства соответствующего иска, поскольку в такой короткий срок грамотно обосновать иск невозможно <195>. Указанное предложение представляется спорным, поскольку убедительные основания считать недостаточным семидневный срок для подготовки искового заявления для работников, специализирующихся в сфере защиты прав и интересов детей, отсутствуют. Кроме того, учитывая экстраординарный характер административного изъятия ребенка из семьи, оперативность должна проявляться на всех стадиях, в том числе и при обращении органа опеки и попечительства в суд.

<195> Нечаева А.М. Деятельность органов опеки и попечительства по защите прав ребенка в семейно-правовой сфере // Российская юстиция. 2011. N 11. С. 19 — 21.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что российская модель правового института отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью при его правильном и обоснованном применении не противоречит принципу семейного воспитания ребенка его родителями и традиционным ценностям, основанным на том, что максимальное благо для ребенка достигается при его нахождении в семье и разлучение ребенка с родителями допустимо лишь при чрезвычайных обстоятельствах. Перевод указанной процедуры из административной в судебную не требуется.

Гармонизации института отобрания ребенка и семейного воспитания ребенка как семейно-правовой и традиционной ценности будет способствовать введение обязательной проверки судами при рассмотрении дел о лишении либо ограничении родительских прав выполнения органами опеки и попечительства требований пункта 2 статьи 77 СК РФ.

Источник: «Споры о детях: традиционные ценности и судебная практика: Монография».

Якушев П.А.,»Проспект», 2018

Загрузка ...