Уроки дела Nginx. Как запустить стартап, работая в корпорации, и не потерять все


Фото Getty Images

Попытка холдинга Rambler заявить интеллектуальные права на Nginx — стартап с российскими корнями, купленный за $670 млн американской F5, — стала одним из самых громких скандалов на российском IT-рынке. Партнер фонда Gagarin Capital Николай Давыдов рассуждает о том, как предпринимателю не дойти до суда с бывшим работодателем

Представьте себе условного сисадмина, который видит, что сервера корпорации не справляются с нагрузкой, а компания все подкладывает и подкладывает новые данные. Сисадмин ужасается безумным счетам на миллионы долларов за эти сервера и таким образом обнаруживает проблему. Знания о проблеме, как и о деталях того, как ее решает компания, очень ценные — они позволяют сделать коммерчески востребованный продукт.

Это отличный сценарий для стартапа: человек знает, что именно у компании «болит», а также знает, что компания эту проблему не решает или не может решить. И тогда он «уходит» делать стартап. Чаще всего сотрудник начинает проект, еще работая в найме, а уходит в полном смысле слова, когда понимает, что из идеи действительно что-то может получиться, или когда находит финансирование. Иногда бывший работодатель возвращается с предложением о покупке стартапа бывшего сотрудника, а иногда — с судебным иском.

Пришли за программистами: почему полиция обыскала компанию одного из самых успешных российских IT-бизнесменов

Кнут или пряник

Давайте сначала представим себя на месте корпорации. Что может быть хорошего и плохого в том, что ваши сотрудники делают стартапы? С теоретической точки зрения, отношения с сотрудником — классический агентский контракт, существующий в ситуации информационной асимметрии. Это означает, что, как правило, сотрудник знает о работодателе больше, чем работодатель — о сотруднике.

С одной стороны, корпорация нанимает сотрудника представлять свои интересы, но знает о том, как тот выполняет свою работу, меньше, чем сам сотрудник. С другой стороны, сотрудник является инсайдером, то есть имеет доступ к внутренней информации и внутренним инструментам и несет так называемую «инсайдерскую угрозу» для компании. По теории контрактов, работодатель имеет все основания опасаться, что сотрудник будет использовать асимметрию информации в собственных интересах.

Риск судиться с Mail.ru Group или Google не покупает венчурный инвестор никакой стадии

Чтобы снизить эту асимметрию, для работников вводятся всевозможные KPI. Одновременно работодатель пытается сблизить свои интересы (принципала) с интересами сотрудников (агентов) — через тимбилдинги, программы опционов, бонусы. Если между интересами агента и принципала возникает серьезный конфликт (например, если сотрудник основывает конкурирующий стартап), то для корпорации растут риски и информационной асимметрии, и инсайдерской угрозы. Сотрудник может:

— хуже выполнять рабочие обязанности (или вовсе перестать их выполнять);

— использовать ноу-хау и внутреннюю информацию для конкуренции с работодателем;

— переманивать у работодателя клиентов;

— переманивать у работодателя лучшие кадры;

— вредить бизнесу работодателя, используя инсайдерскую информацию.

Кроме того, уволенный или ушедший сотрудник-стартапер будет нуждаться в замене — это еще и расходы на поиск, наем и обучение.

Как пример стоит вспомнить довольно типичный для США конфликт Google и Uber по поводу технологии беспилотных автомобилей. Энтони Левандовски, будучи инженером Google, работал над технологией в проекте Waymo. А потом нашел, как решить проблему, стоявшую перед Waymo, основал собственную компанию и продал ее Uber за $400 млн. Бывший работодатель Google подал на Uber в суд. Тут-то и всплыли «прекрасные» детали. Левандовски, чтобы не разрабатывать все, что нужно для решения «его» задачи, взял да и скачал 200 гигабайт (а это 14 000 документов!) исследования, которое делала возглавляемая им команда в Google. По сути это и был основной актив, за который Uber заплатил $400 млн.

Кроме прямого воровства, Левандовски использовал асимметрию информации между собой и Google: в рабочее время он трудился над решением собственных, а не корпоративных задач, умудряясь при этом сохранять имидж «хорошего парня». А в самой идее его стартапа изначально был конфликт интересов: проект должен был конкурировать с Waymo, опираясь на инсайдерскую информацию, накопленную предпринимателем за время работы на Google.

Получается, для корпорации подобная самодеятельность сотрудников — исключительно угроза? Многие работодатели отвечают на этот вопрос утвердительно. Защищаться от угрозы они могут всеми доступными средствами — подробными трудовыми договорами с запретом конкуренции, переманивания сотрудников и разглашения информации, а также подробными рабочими заданиями и правильным оформлением интеллектуальной собственности, созданной сотрудниками. В России — как показал кейс Nginx — еще и возбуждением уголовных дел.

Как программисты из России ускорили интернет и заработали $670 млн

На деле, даже без использования этих механизмов, корпорации часто достаточно лишь подмигнуть, чтобы развалить стартап бывшего сотрудника на ранней стадии. Потому что у корпорации, как правило, есть ресурсы, а у стартапера — нет. Корпорация может сказать «эй, это мой IP!», подать в суд, и пока стартапер не «очистит» свое имя от иска, ни один инвестор денег на проект не даст. Инвесторы ранних стадий покупают одни риски, поздних — другие, Но и те и другие знают, какие именно риски они покупают. Риск судиться с Mail.ru Group или Google не покупает венчурный инвестор никакой стадии.

Так почему же некоторые компании не только не давят ногтем все выползающие из них стартапы, но и даже пытаются их стимулировать? Например, запускают корпоративные венчурные фонды и акселераторы, в которые с радостью берут проекты сотрудников, проводят программы обучения предпринимательству и всячески поддерживают новые начинания? Ответ простой: очень часто корпорация не в состоянии внутри себя рождать инновации, она просто не может быть такой же гибкой и быстрой, как стартап из 2-3 человек. Корпорация неизбежно наполняется людьми, которые просто высиживают время на работе.

Кроме того, из соображений fool proof — защиты от дурака — протоколы взаимодействия внутри корпораций становятся довольно тупыми и крайне бюрократическими. Именно поэтому люди, которые в состоянии сделать что-то новое, в рамках корпораций могут реализовывать идеи с огромным трудом. Нормальная компания понимает, что внутри решение не родится, поэтому лучше талантливого сотрудника отпустить и остаться в хороших отношениях, чтобы у того были исключительно приятные воспоминания о бывшем работодателе. Не потому, что мировые корпорации — это Деды Морозы, которые хорошим детям дарят подарки, а с плохими судятся. А потому, что человек, создавший решение в рамках стартапа, придет продавать это решение к тому же Google, где раньше работал. Если компания с сотрудником расходится хорошо, то со своим стартапом тот скорее всего не пойдет к другим гигантам рынка. Значит Google заплатит за молодую компанию сильно меньше, чем заплатил бы в условиях активной рыночной конкуренции.

Корпорации часто достаточно лишь подмигнуть, чтобы развалить стартап бывшего сотрудника на ранней стадии

Ситуация win-win: человек заработает гораздо больше, чем заработал бы, получая зарплату, а компания получает решение, которое просто не могло в те же временные рамки возникнуть внутри нее. А даже если бы и возникло, то стоило бы дороже, чем объект поглощения (acquisition).

Есть даже шутка, что Google покупает большинство компаний не с рынка, а у бывших сотрудников. Некоторые из них проделывают этот маневр по 2-3 раза: уходят из Google делать стартап, возвращаются и продают стартап компании, какое-то время работают в Google, потом придумывают новый проект, уходят и возвращаются для нового поглощения «родной» корпорацией. Точно так же поступают Microsoft, Amazon и Apple, скупая по 400-500 компаний в год. Поэтому acquisition — это очень круто и для компаний, и для их бывших сотрудников. Но для того, чтобы уберечься от плохого сценария, юристы корпораций придумывают большое количество ограничений.

Как найти инвестиции в Кремниевой долине? Советы партнеров фонда Gagarin Capital

Как избежать проблем

Так что же делать сотруднику, запускающему собственный стартап, чтобы избежать проблем с бывшим работодателем?

Во-первых, прочитайте трудовой договор и поймите, можете ли вы делать то, что задумали, или нет. В разных юрисдикциях и компаниях практики могут кардинально отличаться, поэтому лучше всего, конечно, поговорить с юристом.

Во-вторых, поймите, каким будет ваш конфликт интересов. Собираетесь ли вы прямо конкурировать с работодателем или просто будете приходить на работу невыспавшимся, потому что вам всю ночь нужно было делать задачи стартапа? Основное правило — относитесь к работодателю так же, как хотите, чтобы сотрудники вашего стартапа относились к вам. Не переманивайте клиентов и сотрудников, даже если это не запрещено контрактом. Честно отрабатывайте рабочие задачи и не наносите ущерба работодателю.

В-третьих, соблюдайте «нормы гигиены интеллектуальной собственности». Насколько то, что вы делаете для стартапа, совпадает с тем, что вы делаете в рамках рабочих обязанностей? Если ваши задачи в стартапе совпадают с вашим рабочим заданием, то вопрос, чья в итоге будет интеллектуальная собственность, закрыть будет непросто.

Еще несколько советов:

— не используйте ресурсы организации и рабочую технику для работы над стартапом;

— не работайте над стартапом в рабочее время или из офиса работодателя;

— не обсуждайте ваш проект с коллегами, тем более в офисе и в рабочее время.

Если вы отступитесь, то задачей юристов корпорации будет доказать, что именно в ту секунду, когда вы сидели в офисе и стучали по клавишам корпоративного лэптопа, вы написали тот самый знак, благодаря которому так круто работает ваш продукт. А суду они докажут это очень просто: открываем исходник кода, удаляем запятую, которую вы поставили в ту самую секунду — и вуаля! Ничего не работает, код не компилируется.

В последнем примере я, конечно, утрирую, но ожидать невероятной технической экспертизы от судей не стоит, например, в одном из судов, который я наблюдал, судья штата Вирджиния выдал прекрасное: «Если бы вы только знали, как меня достали все эти ваши эппы — телефоны нужны, чтобы звонить, а не дурью маяться».

Кейсы бывают разные. Иногда в компаниях есть такой сооснователь, который не привносит никакого hard IP, то есть не делает изобретений и не пишет код, но привносит идеи. Так вот если человек со своего рабочего компьютера в мессенджере написал «а давайте сделаем вот так», а затем в суде оппоненту удастся доказать, что именно это сообщение — существенная часть продукта, то продукт тоже признают принадлежащим корпорации.

Есть даже шутка, что Google покупает большинство компаний не с рынка, а у бывших сотрудников

Даже если вам кажется, что вы все сделали правильно, все может пойти наперекосяк. Суды с сотрудниками — это самое частое делопроизводство в США. Экс-сотрудники за что-нибудь судят своих работодателей, а работодатели — бывших сотрудников. Мы себе даже до конца не представляем масштабов этого процесса. В США живет примерно 40% всех мировых юристов, и большинство занимаются именно такими делами — employment practices.

В России, к сожалению, решение подобных вопросов часто рискует перетечь в уголовную плоскость, даже если прошло много-много лет, а сотрудник вроде как сделал все правильно. Иногда сотрудник даже не работает в корпорации, когда запускает стартап, а корпорация все равно с ним судится. Так что честно предупреждаю, что на 100% вас не защитит ничто. Сойти с ума и превратиться в бешеный принтер претензий и уголовных дел может кто угодно. Давайте надеяться на лучшее и делать крутые и нужные миру продукты, не будучи в конфликте интересов!

10 стартапов, за которыми нужно следить в 2020 году. Выбор Forbes

1 из 10

Кирилл Родин, Антон Лозин, Олег Козырев, Алексей Колесников (слева направо) / Фото Даниила Примака для Forbes

2 из 10

Лика Кремер, Екатерина Кронгауз, Андрей Борзенко / Facebook «Либо/Либо»

3 из 10

Андрей Лобанов / Facebook «Алгоритмики»

4 из 10

Ярослав Комков / Фото Арсения Несходимова для Forbes

5 из 10

Андрей Кравцов / Сайт SHU

6 из 10

Анонс новой игры семейства Pathfinder / Сайт Owlcat Games

7 из 10

Сергей Редьков / Фото Anna Huix для Forbes

8 из 10

Никита Чен-Юн-Тай (крайний справа) с командой Apis Cor на строительной площадке в Дубае / Фото DR

9 из 10

Мария Бородецкая / Facebook Марии Бородецкой

10 из 10

Антон Лыков (справа) / Фото DR

«Кухня на районе»

Основанный выходцами из «Рокетбанка» Алексеем Колесниковым, Олегом Козыревым, Кириллом Родиным и присоединившимся к ним сооснователем агрегатора «ЕдаСюда» Антоном Лозиным сервис конкурирует с, казалось бы, непобедимыми гигантами рынка доставки — «Яндекс.Едой» и Delivery Club от Mail.ru Group и Сбербанка. «Кухня на районе» запустилась в Москве в 2017 году по модели dark kitchen — открывала цеха готовки без ресторанных залов, ориентируясь исключительно на доставку блюд собственного приготовления в соседние дома в радиусе 2 км.

Благодаря тому, что кухни разбросаны по разным районам, а курьеры передвигаются только пешком или на велосипедах, время доставки составляет всего 15-30 минут (в среднем быстрее, чем у агрегаторов). Это позволило стартапу отказаться от издержек на содержание залов, снизить розничные цены и одновременно увеличить маржинальность. Сегодня у «Кухни» есть «фудреактор» — центральное производство полуфабрикатов, которые расходятся по всем кухням сети, а также собственная служба доставки, приложение для клиентов и отдельный софт, в том числе алгоритмы прогнозирования спроса, которые позволяют постоянно ротировать меню. Все это, по словам основателей, отличает их сервис от стандартных dark kitchen.

Модель, по которой работает «Кухня», привлекает именитых инвесторов. В сервис вложились совладелец застройщика ПИК Сергей Гордеев и совладелец группы компаний Qiwi Сергей Солонин. Совокупные инвестиции составляют несколько миллионов долларов. «Кухне» уже удалось вывести в операционный плюс три своих точки, следующая глобальная цель — вывести стартап за рубеж (например, в Лондон и Берлин), а затем побороться за статус «единорога» — компании с оценкой от $1 млрд.

Узнать подробнее:

Темная сторона кухни: как основатели Рокетбанка построили бизнес на 800 млн рублей, доставляя еду в соседние дома

Следующий слайд

«Либо/Либо»

В июне 2019 года бывший руководитель отдела подкастов издания «Медуза» Лика Кремер в партнерстве с коллегой, автором детских книг и основательницей стартапа по подбору бэбиситеров Kidsout Екатериной Кронгауз и экс-журналистом «Сноба», «Дождя» и других СМИ Андреем Борзенко запустили собственную студию подкастов «Либо/Либо». Студия записывает как собственные подкасты («Либо выйдет, либо нет» об истории запуска «Либо/Либо», «История русского секса» о сексуальных привычках разных поколений, «Так вышло» об этических казусах), так и производит их на заказ.

Команда стартапа вовремя почувствовала всплеск массового интереса к подкастам как новому жанру просветительски-развлекательного контента: в России за последний год запустились десятки аудиоформатов, которые делают и крупные компании (Альфа-банк, «МегаФон», «Яндекс» и др.), и энтузиасты-одиночки. Монетизируются подкасты, как и любой другой медиабизнес, за счет рекламы, партнерских проектов, краудфандинга или платной подписки.

На нишу начали обращать внимание инвесторы: в «Либо/Либо» вложился Лев Левиев, сооснователь «ВКонтакте» и владелец фонда LVL1, в портфеле которого уже были такие медиа, как порталы TJournal и vc.ru, платформа для зацикленных видеороликов Coub, а также сервис бронирования туров Ostrovok.ru и медицинский сервис BestDoctor. Сумма вложений и условия сделки со студией Кремер и Кронгауз не разглашаются.

Несмотря на быстрое развитие, в России рынок подкастов пока выглядит диким: нет ни реальной статистики по количеству прослушиваний, ни сформировавшихся лидеров. Зато, судя по уровню развития этой сферы в США, есть отличные перспективы — в 2018 году американские компании потратили на рекламу в подкастах $479 млн. Если верить прогнозам, по итогам 2019 года показатель приблизится к отметке $680 млн, а в 2021-м — превысит заветную планку в $1 млрд.

Следующий слайд

«Алгоритмика»

Крупнейшую по количеству учеников российскую школу программирования для детей в 2016 году создал бывший консультант McKinsey Андрей Лобанов. За три с лишним года работы «Алгоритмика» вышла за пределы страны и сегодня работает в 200 городах мира. Франчайзинговые отделения существуют в Австралии, США, Мексике, Эквадоре, Индии, Китае и пр. — всего в порядке 20 стран.

Выпускник мехмата МГУ Лобанов ничего не смыслил в программировании, но видел в трансформации школьного образования большие перспективы. Он набрал команду специалистов, вложил 3 млн рублей собственных накоплений и привлек еще 15 млн рублей от нескольких бизнес-ангелов. Идея была в том, чтобы принести в школы альтернативные — увлекательные и применимые на практике — занятия по информатике. В основу программы лег принцип геймификации: ребенок не просто изучает двоичный код, а выполняет задачу по заселению Марса или спасению Земли.

У компании есть собственная школа в Москве, франшиза с правом использовать IT-платформу и бренд «Алгоритмики», а также SaaS-модель, по которой школы и центры дополнительного образования берут систему «в аренду». Заниматься с «Алгоритмикой» могут дети от 5 до 17 лет — прямо на уроке в школе или с домашнего компьютера. Оценивает успешность прохождения курса преподаватель, у которого есть доступ к аналитике и методическим материалам.

Осенью 2019 года совладельцем «Алгоритмики» стал холдинг Mail.ru Group, купивший 11,7% компании (сумма сделки не разглашается). Для Mail это не первая инвестиция в сферу образования: у компании уже есть доли в образовательных сервисах GeekBrains и Skillbox. «Дело даже не в умении писать код — это не главное. Программирование учит системному мышлению, логике и полному спектру цифровых навыков. Все это станет прекрасной базой для любой профессии XXI века, какую бы ни выбрал ребенок« — считает Лобанов.

Узнать подробнее:

Детский код. Как с пеленок учат понимать логику компьютера

Следующий слайд

Winstrike

Киберспортивный холдинг Winstrike был создан в 2017 году бывшим маркетологом и руководителем портала Cyber.Sports.ru Ярославом Комковым и его партнерами-инвесторами. Компания с ходу стала одним из самых заметных игроков рынка.

Помимо изначальных инвестиций сооснователей компании, в 2018 году в холдинг вкладывался фонд FunCubator. В Winstrike фонд инвестировал $1,5 млн.

Winstrike не только управляет составами по нескольким ведущим киберспортивным дисциплинам (Dota 2, CS:GO и др.), но и всерьез занимается киберспортивным маркетингом, причем не только в собственных интересах (например, именно Winstrike продает спонсорские интеграции знаменитой украинской команды Na’Vi в России), а также претендует на заметную роль в сегменте организации турниров. В 2019-м в Москве благодаря Winstrike впервые состоялся турнир серии BLAST Pro Series по CS:GO с призовым фондом $250 000. Его спонсорами стали компании масштаба Toyota и Samsung.

В 2019-м, по словам Комкова, компания также провела крупнейший на постсоветском пространстве трансфер: капитан состава Winstrike по «контре» Кирилл Boombl4 Михайлов перешел в Na’Vi за «несколько сотен тысяч долларов».

Узнать подробнее:

15 самых влиятельных лиц киберспорта. Рейтинг Forbes

Следующий слайд

SHU

История основателя бренда одежды SHU Андрея Кравцова похожа на кино об идеальном стартапе. Предприниматель родился и вырос в Североуральске — небольшом городке в 450 км от Екатеринбурга. После школы переехал сначала в столицу Урала, а потом Санкт-Петербург в погоне за мечтой — стать рок-музыкантом. Но мечте не суждено было сбыться: волею судеб Кравцов начал работать на заводе Hyundai в Сестрорецке.

Однажды по дороге на работу ему пришла в голову идея желтого непромокаемого плаща — в противовес серой петербургской погоде. Этот момент и стал поворотным. В комиссионном магазине будущий стартапер раздобыл подержанную швейную машинку за 2900 рублей и сел шить. Учился на собственных ошибках: распарывал готовые вещи и смотрел, как они сделаны. Первыми покупателями стали коллеги по цеху.

Как-то раз за недельный отпуск Кравцов заработал больше, чем за месяц на заводе, и понял: пора увольняться. Он арендовал небольшое помещение и стал шить. В день удавалось произвести 1-2 плаща, всю работу выполнял полностью сам. Сарафанное радио и необычная концепция технологичной яркой одежды привели в SHU клиентов. Когда Кравцов перестал справляться с валом заказов, он отправился в Китай — налаживать связи с фабриками. Процесс отнял 2,5 года и много нервов, зато позволил сделать бизнес глобальным.

Сегодня у SHU две штаб-квартиры в Москве и Гуанчжоу. В 2019-м команда SHU открыла флагманский магазин на Невском проспекте. На открытии Кравцов делился успехами: контракты с дистрибьюторами из Скандинавии, Италии, Германии, Южной Кореи и Японии, одежда в 100 мультибрендовых магазинах по всему миру. Кроме того, магазины SHU открылись в Милане и Берлине — иностранцам, несмотря на отсутствие серой петербургской осени, желтые плащи тоже пришлись по вкусу.

Следующий слайд

Owlcat Games

Московская студия разработки видеоигр была основана в 2016 году опытной командой — сотрудники Owlcat ранее работали, например, в студии Nival и участвовали в разработке таких блокбастеров, как «Аллоды Онлайн», «Проклятые земли», Heroes of Might and Magic V и Silent Storm.

Первый проект молодой студии оказался основан на франшизе Paizo Publishing — Pathfinder (серия настольных игр, похожих по правилам на Dungeons&Dragons). Средства на разработку привлекли от инвесторов, среди которых контролировавшая на тот момент Owlcat структура холдинга Mail.ru Group — My.com, а также посредством краудфандинга. В совокупности пользователи тогда пожертвовали на проект более $900 000. Правда, как рассказывал глава Owlcat Олег Шпильчевский, на разработку полноценной игры суммы все равно не хватило — поход к инвесторам был неизбежен.

На выходе получилась хитовая игра Pathfinder: Kingmaker. К разработке привлекли даже знаменитого геймдизайнера Криса Авеллона, участвовавшего в разработке серии Fallout. Один только лексикон героев превысил миллион слов. Релиз состоялся осенью 2018-го.

Owlcat не раскрывает данных о продажах. По данным сервиса SteamSpy, владельцами цифровых копий Patfinder: Kingmaker могут быть от 200 000 до 500 000 пользователей. Вместе с другим проектом (Dakar 18) Kingmaker помог издателю Deep Silver выручить $27,6 млн в ноябре 2018-го.

Новый проект Owlcat — продолжение первой игры. К моменту анонса студия успела отделиться от My.com и переехать из Москвы на Кипр. С «дочкой» Mail.ru Group компания сохранила партнерские отношения. My.com даже вложилась в новую игру уже как сторонний инвестор. Также среди инвесторов проекта — Gem Capital. Всего Owlcat удалось привлечь $1 млн.

Следующий слайд

Drimsim

С идеей универсальной сим-карты, позволяющей пользоваться связью без роуминга в любой стране, новосибирский предприниматель Сергей Редьков пришел к одному из крупнейших в мире операторов Vodafone еще в 2011 году. Но переговоры закончились неудачей, а Редьков продолжил искать технического партнера для воплощения в жизнь своей глобальной концепции.

Через два года осмелилась замахнуться на мировой рынок сотовой связи швейцарская компания, название которой Сергей не раскрывает. Запуск прошел успешно: сегодня у Drimsim несколько сотен тысяч абонентов из 197 стран. Vodafone изменил свою позицию и все-таки стал партнером сервиса, также к программе подключились T-Mobile и Movistar/Telefonica. За все время стартап привлек €2,5 млн инвестиций, но на операционную окупаемость вышел только в 2018 году.

Неожиданную популярность среди российских пользователей Drimsim приобрел, когда оказалось, что услугами компании пользуется известный дизайнер Артемий Лебедев. Он лестно отозвался о сервисе в соцсетях, после чего количество пользователей возросло в несколько раз, а Drimsim три дня испытывал технические трудности из-за резкого наплыва клиентов, рассказывал Редьков Forbes.

Сейчас у компании более 400 операторов-партнеров по всему миру. Чтобы стать абонентом Drimsim, достаточно заказать сим-карту на сайте за €10, вставить ее в смартфон и начать пользоваться.

Узнать подробнее:

Как бизнесмен из Новосибирска создал единую сим-карту для всего мира

Следующий слайд

Apis Cor

Есть в нашем списке и рекордсмены Книги Гиннеса — российский стартап Apis Cor, который построил самый большой в мире дом с помощью технологии 3D-печати. Случилось это в Дубае, хотя для Apis Cor проект в ОАЭ был не первой пробой пера. До этого лидер стартапа Никита Чен-Юн-Тай уже печатал дом на площадке Ступинского завода ячеистого бетона. Тогда процесс занял всего сутки: создавали сначала опалубку, потом стены. Дубайский дом, для сравнения, команда Apis Cor возводила два года. Себестоимость квадратного метра постройки в ОАЭ составила около 16 000 рублей, а весь дом обошелся в €593 000.

Принтер Чен-Юн-Тай тоже создал сам — на это ушло около двух лет и 10 млн рублей. Разрабатывал инженерное чудо россиянин в помещении бывшего овощехранилища в родном Иркутске, которое арендовал за 25 000 рублей. Довести дело до ума на родине не вышло — не хватало профильных специалистов. Тогда Чен-Юн-Тай привлек в компанию партнера Бориса Близнюкова, который вложил в проект $1 млн, получив половину Apis Cor (позже доля Близнюкова сократилась до 30%). Деньги пошли на переезд ближе к столице и оплату труда инженеров. Ход сработал: принтер был доработан и доказал свою дееспособность в деле.

После первого успеха в Ступино российский стартап заметили за рубежом: об Apis Cor написали The Washington Post и The Sun, а в 2017-м Чен-Юн-Тай получил письмо из ОАЭ. В нем шла речь о заказе на амбициозную постройку площадью 640 кв. м.

На рекорде Гиннеса Чен-Юн-Тай останавливаться не планирует и собирается еще активнее осваивать зарубежный рынок. На Западе технология 3D-печати зданий будет более чем востребована, уверен предприниматель: это быстрее, дешевле, а главное — технологичнее, чем аналоговое строительство руками десятков людей.

Узнать подробнее:

Как россияне напечатали двухэтажный дом в Дубае на 3D-принтере и вошли в Книгу рекордов Гиннесса

Следующий слайд

«Синхронизация»

«Синхронизация» — один из самых крупных в Москве лекториев для взрослых, который рассказывает об истории искусства, литературы, кино и других областях знаний доступным языком. Его основали в 2015 году друзья Мария Бородецкая и Андрей Лобанов. Через год Лобанов переключился на проект в другой сфере (см. слайд про стартап «Алгоритмика»), и генеральным директором стала Бородецкая.

Бывший маркетолог, она сразу взялась за переупаковку продукта: вместо точечных лекций по темам, привязанным к выставкам, премьерам или специализации преподавателя, которые проходили на старте и привлекали всего по несколько друзей основателей, сделала упор на фундаментальные программы, разбитые на курсы. Цель, которую декларирует «Синхронизация», — не просто дать слушателям факты по отдельным предметам, а сложить их в «стройную систему, каркас, на который потом уже можно нанизывать специальные знания в той или иной области». Такой системный подход пользуется спросом: по итогам 2019 года выручка лектория превысила 100 млн рублей, проект с первого года работает в плюс и увеличивает финансовые показатели в 2,5 раза каждый год.

Объем рынка дополнительного непрофессионального образования в Москве, на котором работает «Синхронизация», Бородецкая оценивает в 600-700 млн рублей в год. И он будет расти, уверена основательница: москвичам надоело проводить время в ресторанах и кино, и рынок обучения в виде развлечения — один из самых перспективных, говорит Бородецкая.
Осенью 2018 года «Синхронизация» запустила онлайн-направление. Формат неожиданно выстрелил: сегодня уже около 50% всех лекций компании проходят онлайн, еще 30% — публичные офлайн-лекции, 20% — корпоративные мероприятия. Суммарная аудитория — 7000 человек в месяц.

Кроме «живых» и онлайн-лекций, «Синхронизация» обросла множеством нетипичных для лектория форматов — организовывает поездки выходного дня, завтраки с преподавателями, лекции в старинных особняках, квизы и т.д. В ближайших планах — выход за рубеж: по словам Марии, курсы охотно проходит русскоязычная аудитория из Европы и США: 20% онлайн-покупок уже сейчас совершаются из других стран.

Следующий слайд

«Дядя Дёнер»

История федеральной сети шаурмянных «Дядя Дёнер» началась в 2009 году с убыточной точки на цокольном этаже, которую открыл в Новосибирске местный предприниматель Антон Лыков. До этого он несколько лет был правой рукой сооснователя сети кофеен Traveler’s Coffee Анвара Пириева. Лыков быстро впитал опыт работы в глобальной компании и решил открыть свое дело.

Маленькую шаурмянную «Падишах» возле транспортной развязки он открыл, продав две машины. Но бизнес приносил только убытки — нужно было открывать сеть.

С инвестициями помог другой местный предприниматель Антон Горестов, с которым Лыков когда-то работал в казино. Вместе партнеры инвестировали 2 млн рублей в открытие пяти шаурмянных. К делу партнеры подошли по науке: сразу ввели технологические карты, униформу и KPI для поваров, придумали конструктор шаурмы, как в Subway.

Все это помогло шаурмянным «Дядя Дёнер» стать настоящей глобальной компанией с советом директоров, открыть 115 точек в 10 городах России. За десять лет «Дядя Дёнер» выпустил собственные облигации, чтобы привлечь дополнительный капитал для развития, попасть в шоу Ивана Урганта и получить статус одной из самых крупных self-made сетей уличной еды в России.

В ближайших планах Лыкова и Горестова — покорение Москвы. Потенциал огромен, считают основатели: сегмент шаурменных в городе, по их мнению, работает на уровне отдельных привокзальных точек, и «Дядя Дёнер» с отработанной франчайзинговой схемой и технологической платформой метит в лидеры рынка.

Узнать подробнее:

Как два сибиряка построили бизнес на шаурме с оборотом в 500 млн рублей в год

Следующий слайд

Источник

0/5 (0 Reviews)
Рейтинг
expert@sppe.ru/ автор статьи
Загрузка ...