Темный лорд на службе Кремля: путь Суркова от суверенной демократии к Новороссии и далее к медитации


Владислав Сурков перед свадебным банкетом Константина Богомолова и Ксении Собчак, сентябрь 2019 Фото Вячеслав Прокофьев/ТАСС

Владислав Сурков так и не стал Карлом Марксом и Михаилом Сусловым путинизма. Возможно, потому, что и путинизма-то никакого нету, считает политический обозреватель Андрей Колесников

Владислава Суркова считали демоном русской политики, но для демона он был чересчур утилитарен. Невнятная широкая сущность, скрывающаяся за вывеской «власть», регулярно прагматическим образом использовала его на черных работах. Владислав Сурков — слуга трех президентов, всегда следовавший за генеральной линией. Впрочем, скорее напротив: он всегда несколько обострял ее, а линия следовала за ним.

Обострение линии, вроде того же создания в алхимической пробирке прокремлевских молодежных движений, более прокремлевских, чем сам Кремль, иногда переставало быть нужным. Требовались другие инструменты, другие методы, иные кураторы, с иными навыками.

В конце пути Суркова бросили на самую черную, хотя и невероятно важную для Кремля работу: в широком смысле — непризнанные и зависимые от России недогосударства, в узком смысле — восток Украины. И тут, кажется, непризнанный демон, у которого в кабинете висел (или стоял) портрет идола хип-хопа Тупака Шакура, вдруг по-настоящему увлекся работой.

Его поглотила романтика войны и обаяли люди войны. Ряженые, со странными, то ли собачьими, то ли бандитскими кличками, жестокие, с кашей в голове. Он, как Захар Прилепин, почувствовал в них что-то настоящее, столь не похожее на скольжение в лакированных ботиночках по кремлевским паркетам. К убитому лидеру ДНР Александру Захарченко Владислав Сурков обратился на похоронах «Брат».

Прикипел он к этим людям так, что это стало мешать проведению политики, которая все-таки время от времени меняется. И, возможно, впервые Сурков не стал колебаться вместе с генеральной линией. Во всяком случае это следует из сообщений тех, кто объявил о его отставке в связи с якобы изменением политики в отношении Украины. И в том контексте, что теперь в администрации президента появился другой куратор политики в отношении в том числе непризнанных республик — Дмитрий Козак.

Указа по Суркову, впрочем, пока не было. Да и вообще, даже если он уйдет, то вполне может, помедитировав или поохотившись на львов по следам другого рокового кремлевского мужчины, — Сергея Ястржембского, — вернуться за родные зубцы. Он, как подводная лодка, всегда всплывает в неожиданное время в неожиданных местах, одинаково комфортно чувствуя себя и в тени Путина и в свете софитов рядом с Медведевым.

И тем не менее, есть ощущение конца его «эпохи». Не в том смысле, что принципы и цели, на которые он работал, исчезли из повестки Кремля, — вовсе нет, — а в том, что сейчас и без него справляются. Вставить в речь Путина лишний раз слово «суверенитет» может и простая референтша, равно как и добавить еще больше суверенитета в Конституцию вполне способен простой сенатор Клишас. Про «суверенную демократию», идеократическое детище Суркова, уже все забыли. Курировать подотделы администрации президента, до сих пор высокопарно именуемые «партиями» и «фракциями», после всенародного посткрымского единства может простой чиновник без демонических свойств.

Пришлось курировать не «Новороссию», а как будто вышедшую из фэнтэзи волшебную страну орков ОРДЛО. Он строил авторитарную утопию, а получилось, что работал в жанре фэнтэзи.

А он хотел быть не только писателем со своими приписываемыми ему «Околоноля» и «Машинкой и Великом», но и идеологом. Его и считали идеологом, сравнивали с серым кардиналом научного коммунизма Михаилом Андреевичем Сусловым, но именно в этой сфере он и провалился глубже всего.

Отчасти из-за того, что его конструкции выглядели искусственно. Не только «суверенная демократия» не зажгла широкие массы и узкие кланы, но даже «Новороссия» не была понята. Никем. Хотя, возможно, территориально-историческая идеологема заиграла бы, появись у путинской России новые земельные приобретения. А они не появились. Пришлось курировать не «Новороссию», а как будто вышедшую из фэнтэзи волшебную страну орков ОРДЛО. Чудище ОРДЛО, озорно, стозевно и лая… Он строил авторитарную утопию, а получилось, что работал в жанре фэнтэзи. Если не фантастики.

Не сыграла и не зазвенела и последняя идеологема — «долгое государство» Путина, тысячелетнее его царство. Даже несмотря на то, что работодатель Суркова в принципе и движется под звон колоколов в это самое царство на позицию главы Госсовета. Но веселее называть этот политический аппендикс недолгой и неуклюжей «госсоветской властью», чем «долгим государством». На месте «долгого государства» вырос степной азиатский «елбасы».

Пытался Сурков и прощупать кремлевское мелководье попыткой сиять заставить заново величественное слово «путинизм». Но придать позитивный смысл рожденному без присмотра негативному понятию не удалось. Никто вообще не понял, что это было. И даже пресс-секретарь главы государства, привычно петляя в дебрях расходящихся тропок своих округлых высказываний для медиа, идею в целом не очень-то одобрил.

Сурков не стал Карлом Марксом и Михаилом Сусловым путинизма. Возможно, потому что все мысли, высказанные в статье «Долгое государство Путина», уже давно сформулированы персонажами посильнее, вроде классика ультраконсервативной мысли Карла Шмитта. Да и путинизма-то, сказать по чести, никакого и нету, ибо нет ничего банальнее в новейшей истории, чем персоналистская автократия.

Сурков до известной степени воплощал в себе обаяние власти, ее «убийственный магнит». Вечно в черных пиджаках и черных галстуках, с сигаретой, — редкая птица в истеблишменте, — с неясностями в биографии, но не по причине работы в органах, а в связи с периодами неформального, чуть ли не андерграундного существования. Какой-то весь как коршун — прямо с герба европейского княжества. Проза его (или не его) — талантливая, но эпигонская, из младших братьев Виктора Пелевина, — для искушенных смотрелась занятной и точной публицисткой, а для экзальтированных девиц — вершиной литературы. Но собственно в литературу не вошла, оставшись пародией на литературу. Как и его «идеология» осталась пародией на идеологию.

А сам он — карикатурой на демона. Недопереваренный Карл Шмитт, скользящий по паркетам на уровне «околоноля». Темный лорд на побегушках у генеральной линии. Некто из Эрнста Гофмана — «действительный тайный обер-костюмер князя». В реальной жизни — действительный государственный советник 1-го класса.

Вот этого у него не отнимешь — действительно советник. И действительно первого класса.

редакция рекомендует
Новая вывеска. Зачем Сурков рассказал о путинизме
Владислав Сурков вошел в список глобальных мыслителей Foreign Policy

«Путин послан судьбой и Господом»: так говорил Владислав Сурков

«Суверенная демократия», «путинизм», «глубинный народ» и другие обороты, которые появились в нашем языке благодаря помощнику президента Владиславу Суркову

1 из 8

Владислав Сурков и его супруга Наталья Дубовицкая в Большом театре, декабрь 2018. Фото Валерий Шарифулин/ТАСС

2 из 8

Владислав Сурков перед свадебным банкетом Константина Богомолова и Ксении Собчак, сентябрь 2019. Фото Вячеслав Прокофьев/ТАСС

3 из 8

Владислав Сурков, Никита Михалков и Андрей Колесников на «Пионерских чтениях», сентябрь 2009. Фото Анна Салынская/ИТАР-ТАСС

4 из 8

Владислав Сурков в Кремле, март 2016. Фото Михаил Климентьев/пресс-служба президента РФ/ТАСС

5 из 8

Владислав Сурков в Сочи, май 2017. Михаил Метцель/ТАСС

6 из 8

Митинг оппозиции «За честные выборы» на Болотной площади, декабрь 2011. Валерий Шарифулин / ТАСС

7 из 8

Сергей Савостьянов / ТАСС

8 из 8

Валерий Шарифулин / ТАСС

«Суверенная демократия»

Как появился оборот. В ходе нескольких выступлений Суркова в 2006 году.

Значение. Считается, что первое выступление Суркова на тему демократии состоялось перед активом «Единой России» в феврале 2006 года. В стенограмме этого выступления, которая сейчас доступна только на Web.archive.org, Сурков говорит, что превращение России в «суверенную демократию» будет означать «доступ к рычагам влияния на мировую политику» и формированию «справедливого миропорядка»: «Россия, на мой взгляд, станет суверенной демократией. То есть выйдет на путь устойчивого развития. Будет экономически процветающей, политически стабильной, высококультурной. Будет иметь доступ к рычагам влияния на мировую политику. Будет свободной нацией, совместно с другими свободными нациями формирующей справедливый миропорядок». 

Впрочем, полноценная общественная дискуссия вокруг термина началась позднее — после выступления Суркова на брифинге в Москве 28 июня 2006 года. Здесь тогдашний замруководителя администрации президента говорил о суверенной демократии в России как о свершившемся факте. «Наша российская модель демократии называется «суверенной демократией», — заявил Сурков. «Мы строим открытое общество, не забывая о том, что мы свободны… Мы хотим быть открытой нацией среди других открытых наций и сотрудничать с ними по справедливым правилам, а не управляться извне», — сказал он. Суверенную демократию он противопоставил «управляемой демократии» (это, по словам Суркова, «навязываемая некоторыми центрами глобального влияния всем народам без разбора — силой и лукавством — шаблонная модель неэффективных и, следовательно, управляемых извне экономических и политических режимов»).

В рамках дискуссии о суверенной демократии Сурков опубликовал в журнале «Эксперт» программную статью под заголовком «Национализация будущего». В ней он утверждал, что «национализация будущего» требовала от России следующих шагов: «испытать на себе и обратить в свою пользу мощь глобализации; добиться вытеснения засоряющих перспективу теневых институтов коррупции, криминального произвола, рынка суррогатов и контрафакта; устоять перед реакционными приступами изоляционизма и олигархии». «Создать новое общество, новую экономику, новую армию, новую веру. Доказать, что о свободе и справедливости можно и должно думать и говорить по-русски», — ставил кремлевский чиновник цели на ближайшие годы.

Реакция. В полемику с Сурковым вступал даже тогдашний первый заместитель председателя правительства Дмитрий Медведев. Он в интервью журналу «Эксперт» назвал термин Суркова «далеко не идеальным» и отметил, что если к слову «демократия» приставляются какие-то определения, что наводит на мысль, будто «речь идет о какой-то иной, нетрадиционной демократии».

Спорным термин назвал и президент Владимир Путин. При этом он признал, что «определенная логика у тех, кто утверждает, что такой термин возможен и его можно взять на вооружение, тоже есть». «Если совсем откровенно говорить, не так уж много сегодня в мире стран, которые имеют удовольствие и счастье заявить, что они являются суверенными, их можно по пальцам пересчитать. Это Китай, Индия, Россия и еще несколько стран», — говорил Путин в беседе с участниками Валдайского клуба в 2007 году.

Оборот «суверенная демократия» активно используется до сих пор в публикациях о российской политической системе.

Следующий слайд

«Путинизм»

Как появился оборот. Комментарий для сайта «Актуальные комментарии» в октябре 2019 года.

Значение: Сурков комментировал запущенную сайтом рубрику «Путинизм», посвященную анализу «различных аспектов курса Путина»: «Исследовать путинизм как действующую идеологию повседневности со всеми его социальными инновациями и продуктивными противоречиями — очень полезное начинание. Потому что путинизм представляет собой глобальный политический лайфхак, хорошо работающий метод властвования. А понять, «как они делают это», всегда интересно, если сделанное привлекает и впечатляет».

Помощник президента выражал огорчение тем, что для начала рубрики выбраны тексты зарубежного происхождения, из чего делал вывод о западном происхождении понятия. «Путинизм, как это ни парадоксально, приходит к нам с запада. В отраженном, а значит, отчасти искаженном свете. Но он наш. И без него никак», — заявлял Сурков.

В обзоре западных СМИ, с которой «Актуальные комментарии« открывали рубрику, цитировалось сразу несколько крупных изданий. В частности, приводилась цитата журналистки Сьюзан Глассер, которая в журнале Foreign Affairs сравнивала власть Путина с царской и писала, что он «стилизировал себя под царя не меньше, чем генерального секретаря Советского Союза». А Арег Галстян в The Thinker утверждал, что «Путин устраняет весь бюрократический комплекс и напрямую общается с народом». ​​​​«В современной России, где население поддерживает эволюционный курс путинизма, серьезных предпосылок для революции быть не может», — говорилось в приведенной «Актуальными комментариями» цитате.

Реакция. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков отмечал, что название «путинизм» ему «не совсем импонирует». Он также признавался, что «не знает, что такое политический лайфхак», а потому «не может судить». При этом Песков отмечал роль Путина в разрушении монополярности мира и развитии «идей суверенности».

Политолог Глеб Павловский в ответ на статью Суркова говорил о «важнейшей черте путинизма» — «подмене государства и его институтов — закона, суда и парламента — отдельными держателями властных полномочий».

 

 

Следующий слайд

«Околоноля»

Как появился оборот. Публикация в журнале «Русский пионер»

Значение: В 2009 году «Русский пионер» специальным приложением выпустил роман «Околоноля» за авторством Натана Дубовицкого. Главный редактор Андрей Колесников уточнял, что книга написана одним из известных колумнистов издания, взявшим псевдоним. «Ведомости» со ссылкой на источники писали, что речь идет именно о Суркове и обращали внимание на сходство псевдонима с именем его жены Натальи Дубовицкой.

Одной из ключевых тем книги стала коррупция, а главный герой рассуждал о правительстве и заявлял, что «несправедливость, насилие и косность» — «качества вообще жизни, а не одной только власти». Сам Сурков написал на роман рецензию «Коррумпированный Шекспир» и обвинил автора в том, что тому «нечего сказать».

После выхода романа слово «околоноля» стало использоваться для характеристики ситуации отсутствия роста.

 

 

Следующий слайд

«Долгое государство Путина» и «глубинный народ»

Как появились обороты. Статья в «Независимой газете».

Значение: Написанную в феврале 2019 года статью «Долгое государство Путина» Сурков посвятил тому, что «здесь вообще происходит». В ней он утверждал, что «большая политическая машина Путина только набирает обороты» и останется «государством Путина» еще много лет, как было до этого с государством Ивана Третьего (Царство Московское и всей Руси, XV–XVII века); государством Петра Великого (Российская империя, XVIII–XIX века) и государством Владимира Ленина (Советский Союз, ХХ век). Сурков также обратил внимание на «растиражированное американскими медиа» понятие deep state — «глубинное государство». По словам Суркова, термин означает скрытую за демократическими институтами «жесткую организацию реальной власти силовых структур». Американцы «обнаружили у себя малоприятное «глубинное государство» и «не особенно удивились», писал Сурков. В России же такого явления нет, зато есть «глубинный народ». «Глубинный народ всегда себе на уме, недосягаемый для социологических опросов, агитации, угроз и других способов прямого изучения и воздействия <…> Умение слышать и понимать народ, видеть его насквозь, на всю глубину и действовать сообразно — уникальное и главное достоинство государства Путина», — утверждал политик.

 

Следующий слайд

«По политическим взглядам я русский»

Как появилась фраза. Интервью газете «Ведомости» в октябре 2012 года. 

Значение: Этой фразой Сурков ответил на вопрос о своей политической самоидентификации. Вопрос был вызван тем, что еще ранее он отказался «приписывать» себя к либералам или к консерваторам. Объясняя эту позицию «Ведомостям», Сурков сказал, что считает нужным применять те подходы, которые «более полезны на данный момент времени».

«Когда война, не надо быть либералом. Когда ситуация спокойная и позволяет расслабиться и жить в свое удовольствие, не надо быть ультраконсерватором. А вот свобода и достоинство русского человека, развитие русской культуры, сохранение органического союза русских со всеми народами России должны быть целью и войны, и мира, — сказал он. — Быть русским в любых обстоятельствах — это очень амбициозная политическая программа».

Следующий слайд

«Лучшая часть нашего общества» 

Как появилась фраза. Интервью «Известиям» в декабре 2011 года.

Значение. В интервью «Известиям» Сурков заявил об «абсолютной реальности и естественности протеста» против фальсификации выборов в Госдуму на Болотной площади. «Лучшая часть нашего общества, или, вернее, наиболее продуктивная его часть требует уважения к себе», — говорил он газете.

В том же интервью Сурков отмечал «благожелательную реакцию власти» на требования протестующих. Он указывал, что были предложены прямые выборы губернаторов и «практически свободная регистрация партий». При этом он выражал и свои опасения: «Может быть и так: соберется на следующий митинг поменьше народа, поутихнет немного шум в Сети, и кому-то покажется, что ничего делать не надо, что зря беспокоились».

В том числе с этими его заявлениями и необходимостью разгромить «партию» символизирующего модернизаторский курс Дмитрия Медведева собеседники «Ведомостей» связывали отставку Суркова с поста зампреда правительства в 2013 году. 

 

Следующий слайд

«Кризис лицемерия»

Как появилась фраза. Статья на rt.com

Значение: О «кризисе лицемерия» Сурков написал в ноябре 2017 года, рассуждая о президентских выборах в США. Он заявил, что итоги голосования стали «не вполне пока успешной попыткой «великого общества» очиститься от лицемерия». Политик также утверждал, что «люди массово и всё чаще делают странный выбор»: «Остраннение политического ландшафта наблюдается везде на Западе. Недоверие ко всему обыденному нарастает. Привычное воспринимается как фальшивое, ненастоящее. Непривычное обнадёживает. Нормальный человек теряет популярность, фрик обретает её».

  Следующий слайд

«Путин послан судьбой и Господом»

Как появилась фраза. Интервью чеченскому телевидению в 2011 году и интервью журналисту Андрею Колесникову для «Русского Пионера» после увольнения из правительства в 2013 году.

Значение. «Да, Бог. Да, призвал. Спасать Россию от враждебного поглощения. Белый рыцарь — и очень вовремя. В последний, можно сказать, час», — заявлял он.

В интервью чеченскому телевидению Сурков говорил и о божественном избрании первого президента Чеченской Республики Ахмата Кадырова. «Если Бог определил народу жить еще какое-то количество веков, то в трудный час он ему посылает тех, кто выводит народ из тупика <…> Мне кажется Ахмат Хаджи был таким человеком <…> Я считаю, честно говоря, и Путина человеком, который был послан судьбой и Господом России», — объяснял он свою позицию.

 

 

 

Следующий слайд

Источник

0/5 (0 Reviews)
Рейтинг
expert@sppe.ru/ автор статьи
Загрузка ...